Через межу - Глава 3

Преснецов был, действительно, парой Бурого, с той лишь разницей, что этот деревенский кулак, державший раньше в кабале бедноту многих деревень соседнего округа, брал подряды на плотничьи и лесозаготовительные работы. Пароходовладельцу Истомину он приходился дальним родственником и не раз "гащивал" в Сумерятах. В годы гражданской войны Преснецов перекочевал в другой округ и "вышел с топором", объявив себя плотником. Платон Андреич стал знать его уже бойким, расторопным десятником и принял его к себе, громко назвав начальником снабжения.

Об инженерах Фаина не судила. Ей казалось, что они и должны быть "вроде бар". Не нравилось, что оба не видят, как вьются около них кулаки. Зато кулаков знала хорошо и боялась, что они будут поворачивать строительство, как им надо.

– Как бы им руки отшибить? – в сотый раз задавала она себе вопрос. Последние слова Преснецова "свой своему поневоле друг" заставили подумать: "А кто у меня свой?"

– Мамонька?.. Что она может... От Петюньки больше толку... Может, Кочетков? Иван Савельич, – улыбнулась опять Фаина. – Не больно силен парень, а все-таки... Трудного житья... из бедняков, как я... в партии, сказывал, состоит... знакомство с городскими партийными имеет и районных знает... Верно! Вдвоем-то, может, и придумаем, что сделать... Посмотрю завтра, что будет, и сбегаю к нему. Посоветуемся... с толстогубым, – вспомнила она лицо добродушного парня.

С таким решением Фаина заснула, а часа через три уже "толклась" в кухне, где на этот раз готовился "праздничный" обед. Хозяйка, намолчавшаяся вчера, теперь старалась наверстать упущенное. Сначала она высыпала запас пословиц на тему: люди обижают, да бог помогает; потом расхвасталась:

– Думали Поскотиных под голик загнать, а что вышло? Филя-то мне троюродным братцем приходится. Вместе, можно сказать, росли. А ему теперь вон какой подряд сдают. Разве он забудет своих?

Фаина не удержалась, чтоб не поддразнить хозяйку:

– Большой-то, большой, да как бы им не подавился твой братец!

– Не твоего ума дело, – отрезала хозяйка.

– Известно, где нам за умными угнаться, – улыбнулась Фаина и этим окончательно рассердила хозяйку. Та запыхтела, как будто поднялась на крутую гору, и погрозила:

– Доведешь ты меня, Фаинка, что из дому выгоню!

– Без даровых работниц останешься? – не унималась та.

– Ф-фы, ф-фы... – долго пыхтела хозяйка и, отдышавшись, накинулась на безответную Антоновну. Долго донимала ее своими наставлениями, но та по обыкновению молчала.

После утреннего чая Бурый запряг свою Стрелку и все четверо отправились осматривать место, намеченное под строительство. Архитектор и Мусляков поместились на заднем сиденье, а Бурый с Преснецовым взгромоздились на козлы.

– Повезли кулаки строителей, – отметила про себя Фаина.

Часа в четыре был обед. Обильный, но напитков на этот раз было мало: граненый графин с мутноватой жидкостью и распочатая бутылка с пестрой этикеткой. Мусляков ел, похваливая хозяйку, старик архитектор выпил рюмку, но не больше, и не ел, а только "ковырял вилкой". Он заметно был недоволен и к концу обеда откровенно стал ворчать:

– Площадка? Танцевать можно, а? Десятка два таких домов поставить, а? С огородами? Лишь бы к своей деревне поближе, а?

Все это относилось, как видно, к Бурому, который, несомненно, показывал свои "площадки", но дальше пошли вопросы о намеченном участке строительства.