Через межу - Глава 3

– Куда ты? – спросила было мать, но Фаина быстро вышла и направилась в сторону будки "У ключа". Несмотря на ранний час, Кочетков возился на реке у своего "заездка". Увидев Фаину, он обрадованно крикнул:

– Смотри-ка, Фая! Щуку-аршинницу поймал! На твое, знать, счастье.

– Везет мне на щук-то. Я тоже видела чуть не саженную.

– Во сне?

– Зачем во сне, наяву.

– Пойдем к будке, попьем чайку, как в тот раз, тогда и расскажешь, какую такую щуку видела, – приглашал парень, но Фаина, присев на борт лодки, отказалась:

– Сперва послушай да посоветуй, что делать. Озабоченное лицо Фаины встревожило парня.

– Что ты, Фая?

– А вот... – И Фаина подробно рассказала о том, что видела в Нагорье за последние два дня. Выслушав ее, Кочетков раздумчиво произнес:

– Этак, значит... бумагу делают. Не успели начать, а коршунье уж высматривает, нельзя ли что урвать... Это ты верно придумала, что надо кулакам руки отбить. Только как быть? Надо бы мне побывать в городе, поговорить кой с кем, да, сама знаешь, до воскресенья нельзя. Может, ты съездишь? На дачном пароходе. Я тебе расскажу, куда сходить, а к вечеру домой, и мне расскажешь. Мешкать тоже в таком деле не годится. Так съездишь?

– Да у меня, стыд сказать, и на билет нету.

– На передний путь наскребу, а на обратный рыбину дам. Продашь ее в городе, вот тебе и билет, да еще и мне курительной бумаги купишь.

– Сроду не торговала.

– Да ведь это не торговать, а свое продать.

– К кому хоть там сходить-то?

– Это я потом скажу. Тебе, думаю, не с Нагорья надо садиться, а с Котловины. Тут ближе, да и по воде. Живо сплывем. К отвалу поспеем. Дорогой и расскажу, к кому сходить в городе, а пока беги-ка вон за корзинкой. Ту принеси, которая с крышкой, да травки нарви, чтоб чешуя не сохла. Кормовое весло не забудь! – крикнул он вдогонку.

Когда плыли по реке, Кочетков, усердно работая веслами, рассказывал, к кому надо зайти в городе. Особенно настаивал, чтоб побывала у Козыревых.

– Иван-то старше меня годов на пять, в гражданскую войну вместе с моим отцом были, а теперь выучился по агрономической части и в Окружном комитете по этим же делам, а жена у него из нашей деревни. Раньше ее Гланькой Лешачихой звали, а теперь учительница она и тоже в партии. Они помогут. А в случае никого не застанешь, иди прямо в Комитет и скажи: "Желаю секретаря видеть по важному партийному делу".

– А сама беспартийная...

– Что ж такое! У партии на это запрету нет. Там скажи насчет Бурого и про этого – Щуку-то... Пусть поглядят, что за человек. Может, он от колчаковцев остался, а дома вроде того был, какой мне ногу попортил и в армию дорогу загородил.

Фаина, слушая это напутствие, даже похвалила парня:

– Ты, гляжу, расторопный и смекалистый.

– Погоди, – поженимся, так ребята у нас сразу грамотные пойдут.

– Только толстогубые, поди, – отшутилась Фаина.

– Может случиться, – согласился парень, – потому мать тоже не из тонкогубых. Оно, может, и лучше, коли подгонка есть. Как думаешь?

Фаина с удивлением почувствовала, что краснеет, и, чтобы скрыть смущение, строго проговорила:

– Замолол! Дело большое, а он о пустяках.

– Сама начала, – отозвался Кочетков и добавил: – Дело делом, а ребята ребятами. Без них тоже не бывает.

Подплыли к пристани как раз вместе с пароходом. На берегу стояло десятка полтора пассажиров. Посадка была нетрудная, но у Кочеткова оказались знакомцы. Один из них усиленно начал расспрашивать, что за женщину он привез.