В начальных школах 70–80-х годов прошлого столетия учились читать и писать по книгам Ушинского "Родное слово". Книг было три. В двух первых – материал для чтения, пересказа, бесед, заучивания наизусть: третья книга – учебник грамматики.
Понятно, что такой выдающийся представитель русской педагогики, каким был К. Д. Ушинский, в своих книгах отводил большое место и народному творчеству и творчеству нашего гениального поэта А. С. Пушкина. Третья книга "Родного слова" даже полностью опиралась на одно произведение Пушкина, на сказку "О рыбаке и рыбке".
Наряду с пушкинскими стихами в книгах имелись и такие, что пишутся для хрестоматий по специальному заданию. Они тоже делались, как говорится, "без нарушения просодии", но тонкое восприятие ребенка все-таки улавливало в них что-то фальшивое. Об одном из подобных стихотворений вспоминает А. М. Горький в "Детстве": "Большая дорога, прямая дорога, простора немало взяла ты у бога..."
"Я возненавидел, – говорит Горький, – эти неуловимые строки и стал, со зла, нарочно коверкать их, нелепо подбирая в ряд однозвучные слова; мне очень нравилось, когда заколдованные стихи лишались всякого смысла...
Дорога, двурога, творог, недорога..."
Встречались в книжках "Родного слова" и слащавые стихи, которые в мужской школе рабочего поселка вызывали недоверие даже у первоклассников.
– Вишь, поет! Разевай рот, – пряников насыплют!
Первым пушкинским стихотворением для меня было "Утро". Потом выяснилось, что и до этого я со своими сверстниками распевал пушкинские стихи, но не знал, кому они принадлежат. На этот раз запомнилось не только стихотворение, но и его автор. Оно оказалось даже событием, которое запомнилось на всю жизнь.
Было это, помню, во второй половине учебного года, после святочных каникул. Точно это пришлось на январь – февраль 1887 года. Мы – ученики 1-го отделения школы – к тому времени научились "складывать слова" и теперь усиленно упражнялись в чтении. Одним из видов упражнения было чтение стихов, которые тут же заучивались наизусть. Считалось, что такое чтение содействовало укреплению навыков в схватывании глазом целых слов. В то же время это было и упражнение памяти, чему в старой школе придавали большое значение.
Заучивание стихотворений начиналось, как водится, с объяснения непонятных слов и выражений. Порой на это требовалось немало времени. Взять хоть ту же "дорогу-двурогу", где надо было втолковать выражения вроде "широкою гладью, как скатерть, легла" и т. д.
Стихотворение "Утро" удивило тем, что там вовсе не потребовалось никаких объяснений. По вопросам учителя мы составили такую оценку стихотворению: "В нем все говорится по порядку, потому оно само запоминается да еще как-то веселит".
Эта оценка подтвердилась и на деле. Большинство запомнило стихотворение с первой читки.
Когда даже самые слабые ученики запомнили стихотворение и "бойко читали по знакомому месту", учитель сказал, повторяя нашу оценку:
– В том и дело, что у Пушкина все понятно, "все говорится по порядку" и все "само запоминается". Так и знайте, что нет и не было у нас писателя ближе, роднее и больше, чем Александр Сергеевич Пушкин. Сегодня вот как раз исполнилось пятьдесят лет, как его убили, а никто вровень с ним не стал и станет ли – неизвестно.