Дальнее - близкое - Текст произведения, страница 21
Неясным казалось и положение владельцев дома, занимавших нижний этаж. Парасковьюшка об них говорила:
– Известно, хозяева. За порядком глядят. Чтоб скандалу какого промеж жильцов не случилось. Какое еще им дело!
Ближе, знакомее казался чиновник горного ведомства. Ходил он "по-благородному": "с выбритой чушкой" и "при кукарде", но в такой поношенной одежонке, что сразу напомнил привычных глазу мелких конторских служащих, каких у нас обычно звали "присударями". Жил этот старик в "зауголышке", выходившем одним окном под навес, другим – в огород. Звали его Полиевкт Егорыч, а Парасковьюшка, скорей сожалительно, чем укорительно звала старика "блажным Полуехтишком".
Этот зауголышный жилец был вхож к "верхним", то есть к Никите Савельичу. Иной раз приносил выписки из архивных дел, иной раз самые дела. Довольно часто Никита Савельич разговаривал со стариком "с выставкой графина". Хозяйка косилась на обтрепанного посетителя, но он этим ничуть не смущался. Чувствуя здесь заинтересованность в работе, с которой был связан всю жизнь, старик охотно говорил о разных заметных датах и фактах истории горнозаводского Урала.
К этому надо добавить, что старик держался независимо и даже заметно гордился этим.
– Что мне сделают? Коли от места откажут, должны пенсию дать. На хлеб-соль хватит да за стены заплатить, а рыбки на уху себе добуду и грибочков тоже на зиму заготовлю. Проживу лучше лучшего! Разве вот по своему тихому месту тосковать стану.
В числе особенностей Полиевкта Егорыча была привычка звать всех окружающих придуманными им прозвищами. Шумливого, кипучего, всегда чем-нибудь взволнованного Никиту Савельича он звал "Громилом", его жену – "Чернобровкой", Парасковьюшку – почему-то "неразумной девой", хотя у той были две замужних дочери, меня звал по месту родины – "Сысертским", спичечника – "Федей Страстотерпцем", его жену – "Копровая-Фартовая". У Волокитиных было общее прозвище – "татарские французы из деревни Портомойки".
Был еще жилец, занимавший во флигеле комнату с отдельным ходом. Дома он бывал редко. Об его занятиях Парасковьюшка говорила с определенным недоверием:
– По золотому делу будто бы шнырит.
У Полиевкта Егорыча этому жильцу было подозрительное прозвище – "Нюхач".
Такой пестрый состав жильцов и несвязанность их с заводом не были каким-то исключением. Конечно, в Верх-Исетске того времени можно было найти немало таких, кто еще жил по-заводски – одной семьей в доме, но гораздо чаще были квартиры со многими жильцами. Причем не только по главным улицам, но и по дальним – Ключевским и заречным Опалихам. Как видно, сказывалась жилищная теснота города. Она гнала людей в поисках более дешевой квартиры и особенно дров, с которыми в Верх-Исетске было значительно легче. Там можно было купить из запасов местных жителей, а перевозка этих же дров в город преследовалась.