Дальнее - близкое - Текст произведения, страница 5
– Вовсе сам надумал учиться. С Егоршей поеду. Поглядим еще, кого примут. Забыл вот только, сколь пятаков в девяти гривнах.
– Восемнадцать, – дружно ответили мы всей тройкой.
– Вишь ты! – сделал удивленное лицо дедушка. – А я считал, без гривенника рубль.
Приезд был сразу замечен по всей улице, и вскоре около нашего дома собралась толпа ребят – моей ровни и малышей. Всем интересно было взглянуть как "Егорша поедет". Для меня тоже это был первостепенный вопрос, заслонивший все остальное. Как-никак надо было выехать не хуже людей, а дедушкин Чалко не отличался честолюбием по части бега, не стремился показывать резвость, да и не по годам ему это было. Даже дедушка, крепко любивший своего старинного друга, не решался приписывать ему беговые качества, называл Чалка "шаговой лошадью". Причем, конечно, давалась сравнительная оценка:
– Которые вон и рысью бегут, да мелко шагают. На то же и выходит. А мой податно идет. Хоть в гору, хоть под гору – ему все едино – на воз не оглянется.
Это была явная неправда. Я хорошо знал, что под гору Чалко любил поскакать козлом, а на гору поднимался охотно лишь с разбегу, а дальше начинались длительные остановки. И хуже всего, что дед отвергал употребление хлыста "для этакой-то лошадки". При таких условиях подумаешь, как быть, а Петька еще наговаривает:
– Припусти, Егорша, мимо Кабацкой-то! Пусть пылью чихнут! Припустишь?
Одна надежда была, что начало пути совпадало с дорогой к дому, куда Чалко шел всегда оживленно. Может быть, хоть этим удастся прикрыться, а то обвинят в полной неспособности к кучерскому делу.
Вторым, не менее трудным вопросом оказалась подушка на кучерском сиденье. Дедушка набил мешок сеном и говорит: "Как раз", а ребята смеяться станут: "Маленький, без мяконького ехать не может". Ожесточенный спор с дедушкой кончился вмешательством отца, который дал спору неожиданный поворот:
– Не бойся, не свернешься с подушки. Тихая лошадь, не разнесет.
Мы оба запротестовали. Дедушка напомнил, что Чалко, конечно, шаговая лошадь, но за себя постоит. Я стал доказывать, что нисколечко не боюсь. Отец подтвердил дедушкины слова: "Я и говорю – не разнесет" – и сделал вывод для меня: "Коли не боишься, так и спорить не о чем". Улыбнувшись, добавил: "Дорожные всегда так делают".
Хитрый он. Верно, скажу ребятам: дорожным так полагается. Не поверят, поди? Скажут, что земские ямщики без подушки ездят. Так то ямщики! И тоже на сиденье подкладывают. Во всяком случае подушка меня больше не волновала. Зато выезд не шел из ума. Когда садились "перекусить на дорожку", я успел незаметно сбегать во двор и убрать брошенное Чалку сено: наестся, так и домой не побежит, а ребята скажут: не умею править.
Еда проходила скучно. Даже всегда шутливый дедушка на этот раз наставлял:
– Гляди, Егорша, учись порядком! Слушай, что учителя говорят. Не шали! Наше дело – не барское. С потовой копейки учить тебя отец с матерью собираются. Ты это помни! Городским тоже не поддавайся.
Бабушка твердила свое:
– Не бегай далеко от места, в каком жить придется.