Марков камень - Текст произведения
Гора, конечно, в обиде, что крична большину берет. Вот гора и сделала подвод – Онисима своего подставила. А тот Онисим у них, прямо сказать, урод в людях был. Мужик уж в годах и на грудь жаловался, а посмотреть на него страшно. Согнулся, ссутулился, а все печатна сажень, и руки чуть не до полу, как клешни, висят. Двадцать пять лет в горе выробил. Гора его сгрызть не могла. С этим Онисимом давно никто не боролся, да и сам он к этому не охотился. А тут подвели дело. Как, значит, самолучшие борцы выходить стали, Онисим и выкатился. Ну, побросал, конечно, всех, как котят. Маркова очередь подошла. Крична и кричит:
– Невзачет Онисима! С этим зверем ни один человек не управится. Что его считать!
А гора свое:
– Струсили, жженопятики. Какие у вас борцы после этого!
Однем словом, перекор пошел. Тут Онисим и говорит:
– Выходи, Маркушко. Охота мне узнать, какая в тебе силка.
– Ну, что же, попытаем не то, дядя Онисим, – отвечает Марко. – Я бы супротив тебя не вышел, кабы не твоя охота.
Вот и вышел Марко-то. Борются у нас, известно, взамок. У кого, значит, спина не хрустнет да ноги выдюжат. Ну, и сноровка тоже требуется. Марко супротив Онисима пожиже кажется, а ведь одолел. Это Марко-то. Из трех разов только раз под Онисимом побывал, а два раза его бросил. Молодой все ж таки. Куда старому! Крична, конечно, радуется, а гора кричит:
– Неправильно боролись. Сызнова надо. – Пошумели, а до драки не дошло. Сам Онисим это дело утихомирил.
– Чего, – кричит, – зря гаметь. Правильно все было. Никакой фальши от Марка не видел. И больше я бороться не буду. Попытал – хватит. Немолодое мое дело этим забавляться.
Тем кончилось. Марко, значит, опять круг унес. Борцам выдали подарки: кому пояс, кому шапку, а Марку с Онисимом – по кафтану.
После этого пошли, конечно, в кабак. И Марка с собой ведут, а он, вишь, на вино воздержный парень был, да и молодой еще. Ему охота тут остаться, поглядеть, как девки-бабы хороводы поведут, поплясать с ними, песенок попеть. Ну, опять, как мужикам откажешь, раз круг унес?
Уважить надо. Пошел с ними, а сам кричит:
– Ты, Татьяна, не уходи. Сейчас оборочусь. – Это он своей бабе. Недавно, слышь-ко, женился. Только первый год жили. Ласковая такая ему бабочка попалась, веселая. Они и миловались, прямо сказать, у людей на глазах. Другим бабам-девкам завидно было.
Не успели мужики до кабака дойти, подбежал барский казачок – Марка барыня требует. А она – барыня-то Колтовчиха – на круг из коляски своей глядела. Господишки, которые с ней из Сысерти приехали, – тут же. И приказчик тут, и все начальство заводское. Так и не пришлось Марку стаканчик пропустить. Подходит Марко к барыне, а она ему рубль серебряный подает.
– На-ко, – говорит, – молодец. Жалую тебя из своих барских рук.
Ну, Марко тоже знал, как ему поступать. Поклонился и говорит:
– Покорнейше благодарим, барыня. Рад стараться.
А барыня так в него глазами и впилась. Прямо сказать – стыда у бабы нисколечко. Всякому видно. Один Марко этого не понял и норовит потихонечку отойти. А барыня видит, что он отодвигается, и говорит:
– Подойди ближе, покажи руку.
Марко подошел, конечно, и руку показывает, ладонью кверху. Барыня засмеялась, да и говорит:
– Загни рукав! – Заскать, значит, ему велит рукав-от.