Марков камень - Текст произведения
Марко так и сделал, а она хвать его за руку. Щупает, слышь-ко, как ровно лошадь смотрит. Господишки туда же тянутся, бормочут промеж себя не по-русскому. Марку, конечно, обидно, что его так оглядывают, а все ж таки виду не подает. Будто так и надо. Барыня велит ворот расстегнуть, грудь, плечо показать. Марко покраснел весь, зло его взяло, а все исполнил, как она требовала. Колтовчиха схватила его рукой за плечо, похлопывает потихоньку, лотошит с господишками-то, а о чем – не разберешь. Только и слышно слово какое-то. Вроде как Марку имя дает. Заводские наши бабешки, кои поближе стояли, зашушукали и над Татьяной уж насмешки строят:
– Твоего-то барыня в жеребцы выбрала. Кличку, слышь, ему новую придумала.
Татьяна – женщина молодая, совсем, сказать, девчонка. Сноровки у ней настоящей нет, как, значит, жить-то. Она возьми и зареви. Так голосом и завыла. Все одно как по покойнику.
– Ой, да что же это, девоньки, деется...
Марко услышал – ревет кто-то. Поглядел, а это Татьяна. И барыня углядела, спрашивает приказчика:
– Кто завыл?
Приказчик сказывает, что это маркова жена.
– Привести сюда, – говорит барыня.
Привели Татьяну, барыня и спрашивает:
– Ты о чем?
А та с простоты и ляпни:
– Бабы сказывают, будто Марка на конный берешь.
Барыня этак усмехнулась, да и говорит:
– Хорошо бабы придумали. На конном и верно конюхов надо помоложе да подюжее. Твоего, пожалуй, возьму.
Татьяна думает – и вправду это она сама барыню надоумила, хлоп ей в ноги:
– Помилуй, барыня-сударыня. Не вели у меня Марка брать. Первый годок с ним живем. Да и не умеет он у меня с конями-то.
– Он, гляжу, и с тобой управиться не умеет. Вишь, как ты язык распустила при госпоже своей. Обоих вас поучить надо, – говорит барыня и приказчику наказ дает: – Ты эту ко мне в горничные доставь. Завтра же с утра чтоб отправлена была. Вон она как щеки наела. Устиньюшка моя живо обобьет лишнее-то. А ты, молодец, что же жену свою не учишь? – спрашивает барыня у Марка.
Тот и без этого изорвался весь. То скраснеет, то побелеет. Стыдно ему перед народом, как его Колтовчиха оглядывала, за голое тело рукой хватала, а тут еще Татьяна сглупа насмех поставила. Так бы ровно весь свет расшиб. Он и хватил Татьяну-то по уху. Та так и покатилась. А бабешки, которые Татьяну подстраивали, сейчас заойкали:
– Ой, убил! Ой, убил! – Марко глядит, – и верно, лежит Татьяна белехонька, глаза закрыла и дыханья нет. А барыня на него же:
– Это еще что за нежности. Разбаловал бабенку. Ударить ее нельзя.
Тут Марко и не стерпел. Сгреб ее, барыню-то Колтовчиху, за волосья да как мякнет на землю. Только каблуки сбрякали. А он еще в рожу ей ногой-то. Ну, тут суматоха поднялась. Господишки на Марка бросились, стражник шашку вытащил.
А барыня знай визжит:
– Живьем берите! Живьем берите!
Господам, конечно, не под силу экого человека живьем захватить. За пожарниками кинулись, а другие опять в кабак побежали за народом. Выбежали пожарники, а народ им наперерез бежит, и Онисим впереди всех. Заздыхался весь, а сам заплотиной машет. Сажени, поди, три заплотина-то.
– Разражу, – кричит, – кто Маркушку пальцем заденет!
Ну, господишки видят, – дело худое, наутек надо. Только один возьми да и пальни в Онисима. И ведь что ты думаешь? Попал, собачье мясо! В самую жилку угодил. Онисим сразу носом в землю и не встал больше. Экой могутный человек был. Гора его не сжевала, а от пульки сразу кончился.