Управитель, у которого не было обычного в заводах прозвища. Видимо, фамилия казалась подходящей кличкой.
Детина саженного роста с зычным голосом. Раньше он был "караванным".
"Караванный" – это сплав барок с железом по быстрине Чусовой, гоньба на косных, наскок, матерщина и водка. "Смачивание боков" при выходе на широкую воду и "помин убитым баркам". Дальше нижегородская ярмарка и Лаишев, куда сплавлялись тогда изделия Сысертских заводов. Пьяные купцы и пьяные продавцы, которые, однако, не должны терять в пьяном угаре расчета. Уметь всех перепить – главное достоинство "караванного". Требовалось и другое деликатное искусство – "смазки". Оно нужно было во многих местах: при подходе барок к разгрузочному месту, при отводе запасных барок, при разных "недоразумениях с артелями грузчиков" и т. д. На этот случай, правда, держались "особые специалисты", которые в искусстве смазки дошли до того, что могли проигрывать в карты "нужному человеку" ровно столько, сколько было назначено. Но руководителем этого тонкого дела все-таки был "караванный".
И вот этот "караванный", прошедший высшую школу пьяного дела и изучивший потаенные ходы взятки, вдруг назначается управляющим округа. Прельстился, должно быть, владелец крупной фигурой Палкина, или, может быть, рассчитывал, что человек, умевший орудовать около воды и водки, сумеет работать и среди огня и железа.
Назначение Палкина было так неожиданно, что даже осторожный заводской служака – главный бухгалтер не удержался и недоумевающе спросил:
– Неужели, Николай Порфирьевич, вас управляющим назначили?
– Говорят, что так, – угрюмо буркнул свежеиспеченный заводской властитель.
Правил Палкин, как и следовало ожидать, по-особому. Преобладала быстрота наездов, мгновенная ревизия, "цветок" (так назывался букет похабнейших ругательств) и водка.
Кончилось дело тем, что этот управляющий установил необыкновенно быструю связь с заводами. Расстояние в восемь верст до Верхнего завода покрывалось его тройками в очень незначительный срок. Но этого казалось мало неутомимому заводскому "деятелю", и он загонял одну тройку за другой. Это продолжалось до тех пор, пока окончательно не убедились, что человек просто в длительном припадке белой горячки.
Тогда только решили "сдать" спившегося Палкина в "архив".