Уральские были - Рабочие и служащие

Между пятью и шестью часами утра и вечера на улицах завода движение. В это время происходила смена. Везде можно было видеть основного заводского работника – "мастерка", как его звали.

В рубахе и в штанах из синего в полоску домотканого холста, в войлочной шляпенке без полей, в пимах с подвязанными к ним деревянными колодками, в засаленном коротком фартуке, быстро шел "мастерко" по заводским улицам. Обменивались друг с другом короткими приветствиями, шуткой, летучим матерком – иной раз угрожающим, иной раз безобидным.

Зимой к летнему одеянию прибавлялся какой-нибудь полушубчишко или пальтишко из таких, которые не жаль было потерять из общей кучи, куда сваливалась верхняя одежда на фабрике. Колодки, похожие на деревянные коньки, прикреплялись к пимам обычно наглухо и уже с них не снимались. Некогда было после двенадцати часов работы у огня возиться со сниманием колодок. Так и шли по улицам, как по фабричному полу, поднимая пыль летом, скользя по утоптанным дорожкам зимой и трамбуя грязь весной и осенью.

Это, впрочем, было обычно только для тех, кто работал в Сысертском заводе. Не у всех было такое удобство. Некоторым, в виде дополнения к рабочему дню, приходилось еще ежедневно "бегать" по нескольку верст.

Из Сысерти рабочие ходили на Ильинский листопрокатный завод и на Верхний – железоделательный. Ильинский был недалеко от Сысерти – верстах в двух от центра завода, до Верхнего же по тракту было восемь верст. Прямой дорогой через пруд было ближе – верст пять. Рабочие обыкновенно пользовались этой дорогой; летом их подвозили версты две по заводскому пруду на пароходе и грузовой барже. Пять верст ежедневной пробежки с неизбежными задержками летом при посадке на пароход прибавляли к рабочему дню лишних три-четыре часа, и положение верхнезаводских рабочих было самым невыгодным.

Этим заводское начальство пользовалось в своих целях. Перевод на Верхний был чем-то вроде "первого предупреждения" для тех, кого заводское начальство считало нужным "образумить". Так и говорилось: "На Верхний побегать захотел?" "Хотенья", конечно, не было, и многие "смирялись".

Попавшие на Верхний завод принимали все меры, чтобы выбраться в Сысерть. Иной раз это толкало некоторых слабодушных в разряд "наушников" и подхалимов, которых остальным приходилось "учить". "Учь" производилась под покровом "заводских" драк, когда не только "мяли бока и считали ребра", но и били стекла и "высаживали рамы" в домах "исправляемых". Попутно иногда доставалось и жене, особенно в тех случаях, когда было известно, что "у него баба зудит". Такой "зудящей бабе" и влетало, хотя это было редкостью: считалось неудобно "счунуться с чужой бабой".

Нужно отметить, что и сами верхнезаводские участвовали в этих драках вместе с остальными рабочими, так как "наушничество" им, пожалуй, было даже страшнее: грозило увольнением с заводов.

"Людей строгого нейтралитета", забитых и смирных, в этих свалках частенько тоже встряхивали. Тем более, что "учь" производилась всегда в пьяном виде, а пьяному где разбирать разные тонкости: подхалим али божья коровка. Один другого лучше!