Уральские были - Рабочие и служащие - Приисковые

В Сысертском округе годовая добыча золота достигала в описываемое мною время в среднем двадцати пудов. Кроме того, имелись россыпи хризолитов около Полдневой.

На приисках и россыпях было занято немало постоянных рабочих из заводского населения.

Работы велись преимущественно самим заводоуправлением, но часть золота и камней добывалась старателями, которые занимались главным образом разведкой. Особенно много таких старателей было в Полевском и Северском заводах. Там по Чусовой и ее мелким притокам отдельным счастливцам удавалось не раз нападать на "верховую жилу". Одно время золотая зараза захватила чуть не поголовно население Полевского завода. Даже "исконвешные углежоги", и те бросили курень и занялись "богатым делом". Рыли где попало. Проедали последнее, а все не хотели "попуститься счастью".

При удаче картина была однообразная: пьянство и дикая трата денег вроде засыпания пряниками и орехами ухабов на выбитой дороге во время масленичного катания.

Помню, один из таких приисковых людей – Стаканчик – любил подробно рассказывать, как ему удалось найти на казенных (заводских) приисках самородок невиданного размера. Сдать заводоуправлению было нельзя – боялся, что просто отберут, объявят находку казенной. Пошел к местному торговцу Барышеву, который, между прочим, промышлял скупкой и сбытом "мелкого товару". Взвесили. Оказалось восемнадцать фунтов. У торговца не хватило денег. Тогда разрубили самородок и "честно" – рука об руку – произвели сделку.

О дальнейшей судьбе своего счастья Стаканчик говорил коротко: "Два года из кабака не выходил". И только... Остальное золото перешло к тому же Барышеву, который предусмотрительно держал лучший в Полевском заводе кабак. Больше Стаканчику в жизни не "пофартило", и два года безвыходного кабацкого гулянья оказались единственным "светлым пятном" в его тяжелой приисковой жизни.

На старости Стаканчик "усчастливился" – попал сторожем к заводским магазинам, в людное место, где можно было всегда знать новости о "земляном богатстве", думать о котором старик никогда не переставал.

Приблизительно такова же была участь и других "счастливцев".

В лучшем случае начиналась постройка домов. Обязательно каменных, необыкновенно толстостенных, двухэтажных. Но редко эта постройка доводилась до конца. Обыкновенно "счастливец" успевал безнадежно прожиться и потерять "счастливую жилу". Такие недостроенные дома служили чем-то вроде памятников об "удаче на золото". Полевские старожилы, показывая на недостроенные, порой уже разваливающиеся здания, говорили:

– Это когда на Шароглазке песок нашли.

– На кразелите фартить стало.

– Зюзевский этта. Около Бревера нашел [1].

Удачливая добыча была редкостью. На вопрос: "Как блестит?" – одни начинали уныло рассказывать, что уже не первый раз докапываются до той земли, где прежде люди жили, а все не фартит, другие жаловались на заводское начальство, которое захватило площадь, как только началась удача. Последнее было делом самым обыкновенным. Заводское начальство, видимо, следило за старателями, и чуть только им удастся найти россыпное золото в значительном количестве, сейчас же окажется, что кругом назначена разработка от заводов. Это для старателя значило: "Иди ищи в другом месте, а здесь уж мы возьмем сами".