Широко рассеялось вблизи башкирских степей село Круглые Озера. Свыше четырех сотен домов накопило, паровой мельницей обзавелось, большую церковь "миром" поставило.
В глубокую даль отодвинулись времена, когда здесь бывали столкновения русских с башкирами.
Давно смешались люди одеждой, обычаями, языком, "обличьем", фамилиями.
Не разберешь, почему скуластый, с редкой подвеской черных прямых волос под подбородком зовется Кузьмой Лупанцевым, а рыжий, с широким окладом бороды, подсадистый крестьянин носит башкирское имя Садык Телакаев.
Телакаев только что сдал перевод по почте и теперь рассматривает маленькую витрину, закрытую сеткой, где выставлены недоставленные письма. Остановился на одном с особым вниманием. Там мигающим почерком "наковырено":
Станся Шумляк
Вилянський равион заззерски сильсавет
Получить Анни Петровни Тилятивай
Садык укоризненно качает головой.
– Ай-яй! Анна Петровна! Совсем не научила парня. Разобрать не могут его письмо.
Обращаясь к почтовику, говорит:
– Отдай мне. Завезу. Из нашего места парень. Ныне только в Красную Армию ушел. Матери пишет... Вдова она.
– Которое письмо? – спрашивает седенький, сухонький почтовик.
– Вот это, – тычет пальцем Садык через сетку витрины.
Почтовик выходит из-за загородки, открывает витрину и передает письмо.
– Свези, если знаешь.
– Как не знать. По соседству живет, и пашни наши сходятся.
Осторожно уложив письмо во внутренний карман, Садык укоряет почтовика:
– Все-таки разобрать можно, а вы его держите на выставке... Бюрократство это с вашей стороны.
– Из Академии наук надо человека, чтобы здешние письма разбирать, – дребезжит почтовик, – чисто все тут исперепутались, не разберешь, кто русский, кто башкирец.
– Перепутались и есть, – примирительно отзывается Садык. – Только вера разная, да хозяйство у каждого мало-мало осталось. И тому приходит конец.
– Это ты правильно, – поддакнул почтовик и с таинственным видом добавил: – Вчера в вашу сторону три трактора прошли. Чуешь, к чему?
– Видел я... у Куртугуза завязли... Когда еще вылезут...
– Вылезут! Будь без сомнения... С норовом этот народ... который с машинами-то в степь попер... От своего не отступит...
– Это же и у нас говорят... Помогают еще которые... Голь-то самая...
– Ему что, голому-то... Хуже не ждет...
– Да, – вздохнул Садык, – времена, я тебе скажу! Каждый день чего-нибудь да жди.
Почтовик не забыл, однако, укора в "бюрократстве" и неожиданно повернул разговор:
– Не все, видно, коту масленка, подходит и великий пост.
– Ты это к чему?
– А вот к тому... Кончил дело, отходи от окошечка, гражданин!
– Вон как заговорил! – удивился Садык и с обиженным видом направился к выходу. Уже в дверях вслух сказал:
– Я и говорю, – каждый день чего-нибудь да жди...
И все-таки такого случая еще не бывало в Круглых Озерах.
Козинский мужик Иван Саватеич привез со станции в страстную субботу каких-то городских...
Мало ли ездит... Только этих сразу заметили.
– Гляди, девки, с приданым городские приехали... Сватать, видно, которую... Не подгадь дело, покажи скатерки с кисточками! – кричит от пожарницы щуплый старичонка в сторону девиц, снимавших в соседнем дворе развешанное белье.
Но девиц приглашать не надо. Они уж и так выбежали за ворота с охапками снятого белья и глядели не столько на приезжих, сколько на их багаж: две деревянных и три железных шкатулки...
Ребятишки уж успели составить около плетенки живой крикливый полукруг.