За советскую правду - Белоштанское житье

Рано утром Кирибаева будит староста:

– Пора на сходку.

Постаралась старуха поскорей освободиться от незваных гостей. Чуть свет заставила сына собрать сходку.

В просторной избе, которую снимают под сборню, уже начали собираться. Все больше средний возраст. Стариков не видно. Разговаривают, шутят. Исподтишка наблюдают за "вучителем", который примостился сбоку стола и говорит с соседями о школе.

"Вучителю" толпа тоже кажется непривычной.

Странно, что не видно ни одной цигарки, непривычно обращение друг с другом на вы и какие-то удивительные имена: Ивка Парфентьевич, Панаска Макарьевич, Омелька Саватьевич.

Каждый вновь пришедший на минуту окаменевает, уставившись на образа. Отчетливо слышно, как стучат костяшки пальцев в лоб. Резко отмахиваются три поясных поклона. Так же резко три поклона по сторонам. И только после этого пришедший сбрасывает окаменелость и становится обыкновенным живым человеком.

Из-за занавески от печи идет к двери высокая женщина с огромным животом.

Кто-то спрашивает, указывая глазами на живот:

– Вустька, кто же вам позычил такое?

– Позычите вы, кобели иродовы! – огрызается солдатка.

– Сиротьско дело – пекутся, – хохочут мужики.

Изба наполняется. Становится тесно. Острым стал запах свежевыделанных овчин. Открывается сходка.

Кирибаев, под влиянием вчерашней встречи со старухой, начинает доказывать, что надо записывать в школу мальчиков и девочек.

– Та мы ж давно желаем. Третий год просим. Все готово. Вучителя не едуть.

– Боятся, знать, наших баб, – шутят из толпы.

– Мальцов и девок запишем. Хоть сейчас.

– Девок на што? Не порховища у школе, – пробует кто-то возражать. Но его успокаивают.

– А вы не пишите, коли не хотите.

– Ну, а вучилище где будеть? – спрашивает староста.

– Та где же говорено – у Костьки Антипьевича. Самое у него вучилище и квартира вучителю будеть.

Названный Костькой, высокий крестьянин с бельмом на левом глазу, считает нужным оговориться:

– Можеть, кто другой желаеть?

Навигация: https://freesbi.ru/book/5307-pavel-bajov/za-sovetskuyu-pravdu/

– Кто ж пожелаеть, коли у вас дом у селе большейший.

Дальше условливаются, когда привезти школьную мебель, которая сделана еще до революции и стоит по домам.

Выбирают попечителя, черного верзилу, с которым разговаривал Кирибаев перед сходкой.

Со схода Кирибаев пошел осматривать школьное помещение. Кроме хозяина арендованного под школу дома, с ним пошли вновь избранный попечитель и староста.

Дом оказался просторным, с блестящими, как лакированные, стенами из кедрового леса. Для класса назначалась угловая комната с большой печью – "щитом", по местному говору. Рядом маленькая комната для "вучителя".

Через теплый коридор жилая изба хозяина.

В семье нет старух. Не так заметно враждебное отношение к чужаку. Женщины только следят, как бы он не "обмиршил" что-нибудь. Слежку, однако, стараются сделать незаметной.

Когда Кирибаев подошел к кадке напиться, хозяйка поспешно ухватила лежавший тут ковш и захлопотала.

– Так я же вам налью у бляшку.

Одна из дочерей услужливо подала ей с полки стоящую отдельно от другой посуды эмалированную кружку – "мирской сосуд", как видно. Кружку с водой Кирибаеву, однако, не отдают в руки, а ставят на стол.

Учитель чуть заметно улыбается, но хозяин, видимо, понимает и виновато объясняет:

– Попа боятся.

– Так як же, батя, не бояться, коли воны поклоны дають, – говорит одна из дочерей.

– И помногу? – спрашивает Кирибаев.

– Та пятьсот, – вздыхает девица.

– За что же так много?