За советскую правду - Белоштанское житье

Потом разглаживает усы и пробует. Одобрительно крякает и передает остатки попечителю. Тот делает такой же жест и опрокидывает кружку. Кажет на диво ровные белые зубы и ставит пустую кружку на стол.

– Отдыхайте ж теперь. Мы пойдем у байню домыться.

Кирибаева закрывают горячим еще тулупом, и он быстро засыпает. Спит ровно, спокойно, как не спал уже давно. Проснулся к вечеру. Приступов кашля нет. Зуд тоже исчез бесследно. "Байня" сделала свое дело. Вылечила!

Хозяин дома сидит около теплухи, осторожно подсовывает полено. Увидев, что Кирибаев проснулся, приглашает "вечерять".

В хозяйской половине за столом сидит вся семья. Кирибаеву подают отдельно все, начиная с солонки. Ужин сытный, мясной. Хлеб плохой. Низенький, как лепешка, и кислый.

– Такие у нас хлеба родятся, – объясняет хозяин.

После ужина пьют горячую чугу. Делают ее из наростов на осине. Их сушат, толкут и употребляют вместо чая. Цвет похожий, но... горько и вязко во рту.

Вскоре после "вечери" начинают подходить женщины-соседки с прялками. Шутливо спрашивают у хозяйских дочерей:

– Уси не тыи? Стары та без вусов!

– Бежите скорейше резье нацепить, – говорит мать.

Обе девицы куда-то изчезают. Приходят нарядные – в бусах, серьгах, с пучками лент в косах.

Они ждут "своих мальцов". Набирается немало таких же нарядных подруг. Детвора густо засела в углах и на полатях.

Старухи жужжат прялками и тянут под нос какую-то душеспасительную песню о пустыне-дубраве и людях молодейших.

Ватагой входят парни. Двое из них с узелками гостинцев для невест. Кривой парень-горбун затренькал на самодельной бандуре. Начались танцы.

Танцуют посменно по четыре пары. Парни, приглашая и усаживая девиц, целуют им руки.

"Польский обычай", – отмечает для себя Кирибаев.

А в песне, которой помогают горбуну-бандуристу, слышится Сибирь и отголосок дикого старообрядческого взгляда на женщину:

Из поганого рему,

Из горькой восины

Черт бабу городит.

В избе стало жарко и душно. "Вучитель" ушел. Вскоре к нему явились все три бергульских "врача" покурить. Пришел с ними еще один – столяр Мотька.

Разговор идет о бергульских нравах. В избе, видимо, раскрыли настежь дверь. Слышно, как стучат каблуки. Быстрым темпом ведется песня:

Тут бегит собачка,

Ножки тонки, боки звонки,

Хвост закорючкой.

Зовут вону сучкой.