За советскую правду - Распытать вучителя

– Где же нам. У бедности живем, – пробует тот отвести разговор.

– До Маришки ж бегають. И девки вучаться, – не отстает Омелько.

– Хо-хо! – грохочет Андрей.

Ивка взбудоражен и набрасывается на Андрея:

– Регочете – бесу радость. Еретики проклятые! Что сказано в святом писании?

– Это ж вам с Маришкой да попам знать. Нам где ж. У грехах живем, у смоле кипеть будем. Мальцов нумерам вучим. Хо-хо-хо! – заливается Андрей.

Учитель спрашивает, о какой Маришке говорят.

Это еще больше смущает Ивку, и он бормочет:

– Та старица ж она. Святому письму вучит. По малости. А они не любять, – указывает он на Омельку и Андрея.

Те смеются.

Ивке не остается ничего, как уйти. Он это и делает.

Андрей выходит с ним и вскоре возвращается. Слышно, как он зазывает в сени огромного хозяйского Дружка и запирает там.

– На разведку, знать, Ивка приходил, – бросает он Омельке.

– А как же, – равнодушно соглашается тот, – не иначе – поп подослал.

Сидят все, задумавшись, как будто ждут чего-то друг от друга.

Андрей начинает первый.

– Вы, господин вучитель, не таитесь от нас... Вы... товарищ будете?

Для Кирибаева положение давно определилось, и он с улыбкой говорит:

– Кому как...

– Вот хоть бы нам, – подхватывает Омелько, – если нас казаки драли.

– Товарищ, выходит. Меня тоже порядком измяли. Еле жив выбрался.

Андрей вскакивает и возбужденно машет руками:

– Я ж говорил... А! Не вучитель, а товарищ!

Надолго открылись сверкающие зубы Омельки.

– Видное ж дело. Образков нет, и вошь, як патрон. Опричь окопа таких не найтить.

Сейчас же переходят к расспросам:

– Как там? Скоро ли прийдут? Где теперь? Есть ли хлеб? Патроны?

Кирибаев рассказывает об уральском фронте.

Узнав, что при захвате Перми недавно мобилизованные крестьяне сдавались белым, Андрей рычит:

– Выдерут сучих сынов шомполами, – будут знать, яка сибирска воля. На заду узор напишуть, щоб не забыли.

– Як наши ж дурни. Мериканы... воны устроють! Вот и устроють – без штанов ходить. Дурни! Разве ж можно нам без Расеи. Там усе.

– И правда уся там, – энергично заканчивает Андрей.

Разговор переходит в военное совещание. На вопрос об оружии Андрей отвечает, что у него есть старый запрятанный в урмане бердан и винчестер, который удалось утащить из Омска при демобилизации.

– Патронов только две обоймы, – вздыхает он.

– Так ты ж ими десять казаков снимешь.

У Омельки тоже есть трехлинейка и к ней десятка полтора патронов.

Называют еще многих крестьян, у которых припрятано оружие. Спорят, но сходятся на одном: не на всех можно полагаться.

– Не дойшло у их досыть, – кратко поясняет Андрей.

Из более надежных перечисляют с десяток. Как раз из тех, которые стоят в кирибаевском списке над жирной чертой.

– Костьке завтра скажу, как за кедрачом поедем, – говорит Омелько.

Андрей берется ввести Мотьку-столяра, с которым пилит плахи, и передать бобылю Панаске.

– Ты не знаешь, где Панаска? – живо интересуется Омелько.

– То у Остяцком живеть, – улыбается Андрей.

– Ой, сучий пес! Его ждуть с вурмана, а он у соседях. Дорогой человек у нашем деле!

На охотника Панаску поп донес как на большевика, давно уже пришел приказ об его аресте. Но Панаска вовремя скрылся.

На этой пятерке пока решили остановиться.

– Удумать бы, як уместях собираться. Причинку какую...

Кирибаев предлагает образовать какую-нибудь артель и послать в Каинск бумагу о разрешении.

– Верно это, – соглашается Андрей. – Старики не пойдут – нам лучше. Молодшие запишуться – так воны и дальше пойдуть. До вурману!