Против постоялого – большой каменный дом. Видимо, какого-нибудь купца. Над воротами вывеска, которую раньше не заметил: "Каинская уездная земская управа".
Из ворот выходят крестьяне. Небольшими группами, человек по пять-шесть. Одна группа задержалась в воротах. Раскуривают.
Кирибаев переходит дорогу.
– Что много народу плывет?
– Собрания тут была.
– Насчет чего?
– Да обо всем. О школах сейчас шумаркались.
– Денег, поди, нет?
– Это нашли бы. Учителя нет. Половина школ без дела.
– Ребята баклуши бьют, а им хоть бы что! – оживленно откликается один крестьянин.
– Выбирали, так что сулили! У нас школы первым делом. Нарошно двух учителей посадили в управу.
– Не выходит, значит, у них дело? – замечает одетый хуже других высокий мужик.
– Про кого это говоришь? – злобно набрасывается на него старик, не проронивший до этого ни одного слова. – На ту, видно, сторону гнешь!
– Никуда не гну. Говорю, не выходит дело, и вся.
– Ребят-то у тебя раньше учили? Лучше, по-твоему, было при той власти?
– Да не к тому я. Чего присыкаешься. К слову пришлось.
Старик поворачивает вправо от ворот и бурчит:
– Как чирей на язык – слова-то у них! Посадить вот сукина сына.
– Садили которые! Поди донеси! Похвалят на старости лет. Медаль дадут. Мне вон дали... за японску.
Потом, обращаясь к другим, прибавляет:
– По бокам надпись: "Вознесет тебя господь в свое время". Ловко?
– Чистохвалы, известно, – неохотно соглашается один. Остальные молчат.
Кирибаев жадно прислушивается.
Делает выводы:
"Есть, значит, свои по деревням. Туда надо. Нельзя ли учителем заделаться?"
В коридоре управы поймал председателя. Бойкий, подвижной человек кооперативно-учительского вида. Небрежно слушает кирибаевский рассказ о причинах остановки.
Вертит в руках "документ" Кирибаева и быстро заключает:
– Пустяки. Видно, что интеллигентный человек. Идите в отдел. Там выберите место.
– Куда это?
– Через квартал. К собору. Там Кузьмина спросите. Записку вот передайте.
В отделе чувашин-секретарь Кузьмич Кузьмин обрадовался новому учителю.
– Вам куда желательно?
– Много разве мест?
– В сорока трех школах совсем нет учителей. Да и в остальные пополнения надо.
– Где бы посмотреть?
– Список у нас есть. Карту вон взгляните.
Кузьмин указывает на карту уезда, которая резко делится на две полосы: зеленую и светло-коричневую – лес и степь.
Красными кружками отмечены на карте школы. Только два-три кружка с двойной обводкой. Это школы повышенного типа.
Кирибаев тянется к крайнему пятнышку в северо-восточной стороне зеленой полосы.
Прочитывает вслух надпись: Бергуль.
Секретарь еще больше оживился.
– В Бергуль можно. Там уже давно ждут учителя. Школа там новая.
– И лес там? – спрашивает Кирибаев.
– Лесу там! о-о! Коренной урман. Ремы. Постройки на подбор.
– Далеко отсюда?
– Ну, верст сто с лишним. (Лишек потом оказался тоже сотней.)
– Так вот на Бергуле и остановимся.
– Пишите заявление.
Услужливо предлагает бумагу, перо. Даже стул придвинул.
"Сошлись, значит", – ухмыляется про себя Кирибаев и пишет: "Представляя при сем удостоверение... №... прошу..."
Секретарь берет написанное, заносит в книгу, пишет что-то на особом листе и уходит.
– Вы подождите, я скоро, – бросает он при выходе.
Кирибаев слоняется по комнате и от безделья рассматривает какие-то диаграммы.
Минут через пятнадцать Кузьмин возвращается и весело говорит:
– Ну, теперь вы – бергульский учитель. Получите удостоверение. Когда поедете?