Зеленая кобылка - Мимо двойного караула

Петька первым выбежал на мысок и сейчас же зашипел на нас:

– Тш... тш... Тише вы! Разговор где-то...

Мы прислушались. Справа как будто доносились голоса, но так смутно, что Колюшка заспорил:

– В ушах у тебя, Петьша, звенит.

– Как не так! Слушай хорошенько. Вот...

На этот раз довольно ясно донесся смех.

Петька побежал к раненому, который с трудом, тихо постанывая, пробирался по коровьей тропе.

– Там, дяденька, разговаривают. Много...

– На том берегу?

– Нет, на этом же, только подальше.

– Ну погоди – сам послушаю, а вы потише.

Раненый подполз к самому берегу и стал прислушиваться.

– Говорят где-то. Не близко только. Это по воде наносит. Потише все-таки нам надо. Как бы не услышали. Ну, кто первый брод пытать будет?

Мы не заставили себя ждать, но Петька все же опередил. Он уже был в воде и хвалился:

– Как щелок, вода-то! Теплехонька.

– Тише, ребятки! Не булькайтесь! Если глубоко, лучше вернитесь, – посоветовал раненый.

Брод оказался удобным, но в одном месте, ближе к тому берегу, было все-таки глубоко. Переползти тут и высокому человеку было невозможно.

Выбравшись на другой берег, все мы, стуча зубами от холода, первым делом решили:

– Нет, не переползти ему.

– Глубоко. Где переползти!

– Кольше до самого горла доходит. Куда!

Подскакивая на песке, я уколол себе ногу. Ухватившись рукой за больное место, нащупал что-то легонькое. Оказалась сломанная сережка.

– Гляди-ка, ребята!

– Может, золотая?

– Золотая! Кому тут золото терять. Медяшка – это так точно. Пятак пара... Постой-ка, ребята... может, тут перевоз вовсе близко. Сбегать бы поглядеть. Вон она, тропка-то!

– Без рубах?

– Ночь ведь.

– Холодно...

– А мы бегом.

– Ну-к, а тот?

– Что тот?

– Подумает – убежали...

– Это так точно. Тогда, нето, вот как... Ты ступай к нему, а мы с Егоршей сбегаем. Нельзя ли там лодку подцепить. Так ему и скажи: лодку, мол, искать пошли, а без этого ему не переползти.

– А если вас поймаю т?

– Без рубах-то?

– Ну...

– Егорша тогда свистнет. Услышишь, небось.

– Тогда погодите. Сперва я перебреду. Боюсь я один по воде-то.

Мы подождали, пока Колюшка переходил пруд, потом побежали по плотно утоптанной тропинке. Взошла луна, и по лесу легли белые полосы. Страху все-таки не стало. Мы знали, что позади нас люди и впереди, где-то близко, тоже. Дорожка была удобная. Она вывела нас к тем ручьям, где мы утром искали золото.

– Гляди-ка, Егорша, сколь мы давеча зря колесили. Тут вовсе прямо. А это уж к Перевозной горе пошло. Верно? Узнал место-то? Дураки были – кругом-то шли.

Под ногами пошел плитняк. Надо было выбирать, как лучше ступить, чтобы он не расползался и не гремел под ногами. На этом ползучем плитняке потеряли было тропинку, но вскоре нашли. Дальше опять она пошла хорошо убитая, удобная.

Место здесь было знакомое, и мы почувствовали себя еще лучше.

На перевозе было тихо. Недалеко от перевозной избушки горел костер. У костра спиной к нам сидели двое. В одном мы сразу узнали Яшу Лесину. Другой был незнакомый. Паром и все четыре перевозные лодки стояли у этого берега. Паром приходился как раз перед избушкой, а лодки были зачалены вдоль берега, ближе к нам. С краю стояла тяжелая лодка, человек на двадцать. Выбирать, однако, не приходилось: только ее и можно было увести незаметно.