Зеленая кобылка - За большими окунями
На пятой версте от Горянки есть участок Красик. Тут был когда-то железный рудник, потом около этого места мыли золото, а теперь по красноватому каменистому грунту весело журчали мелкие ручейки. Живая струя в жаркий день кого не остановит! Стали мы собирать разноцветные галечки. Потом кто-то сказал:
– Ребята, а вдруг тут самородок?
– А что ты думаешь – бывает. Поверху находят.
– Вот бы нам! А? Это бы так точно, – сказал Петька.
– Хоть бы маленький!
– Я бы первым делом жерличных шнурков купил. На шестьдесят бы копеек! Три клубка.
– Найди сперва!
Самородка, конечно, не нашли, но по ручьям спустились к пруду, который в этом месте близко подходит к дороге. Как тут не выкупаться! И место как нельзя лучше.
После купанья стали осматривать свои запасы. У каждого было по два ломтя хлеба, по щепотке соли и по пучку лукового пера. До спасова дня нам запрещалось рвать лук с головками, но у Петьки все-таки оказалось три луковицы, у меня – две. По поводу моих ломтей Петька заметил:
– Тебе, Егорша, видно, баушка резала? Ишь, какие толстенные.
У Колюшки не было луковиц, да и ломти оказались тоненькими. Петька выбрал самую большую луковицу и протянул ему:
– Бери, Медведко, да вперед учись у больших!
– Ну-к, я, поди-ка, старше тебя.
– На месяц! О чем говорить! Ты вот лучше померяйся со мной! Увидишь, кто больше.
Я отделил Колюшке половину своего ломтя, но уж ничего не сказал. Наши отцы все жили не звонко, но Колюшке все-таки приходилось хуже всех.
Когда так подровняли запасы, все отломили по кусочку.
– Эк, с лучком-то! Это так точно! – воскликнул Петька.
– Здорово хорошо.
– Промялись. Пять верст прошли.
– Ребята, дорога-то как кружит! Сколько идем, а Перевозная гора – тут она. Совсем близко.
– Сперва ведь Мохнатенькую обходили. Она вон какая широкая!
– Про что я и говорю. От Перевозной к этому бы месту.
Под разговоры о прямой дороге мы незаметно и съели весь хлеб до крошки. У каждого осталась лишь соль – было с чем уху сварить. И посуда была: все трое вместо корзинок тащили на этот раз по ведерку.
Выкупались еще раз, "на дорожку", и пошли. После еды и купанья идти стало легче, приятнее. Стали заглядывать в лес, не попадутся ли ягоды.
Вдруг Петька закричал:
– Ребята, зеленая! У куста села!
И он бросился к кусту, из которого сейчас же выпрыгнула большая ярко-зеленая кобылка. Мы не хуже Петьки знали, что на такую кобылку хорошо берет крупный елец и чебак, и тоже стали ловить ее. Такая кобылка встречается не часто и очень далеко прыгает. Втроем все-таки одолели, и Петька понес полузадавленную добычу. Мы ему наказывали:
– Гляди, Петьша, не выпусти! Они страсть живучие!
Петька хвастливо уверял:
– У нас не вырвется! Не такому попала!
Петькино хвастовство показалось обидным.
– Подумаешь! Ловко не выпустить-то, коли я ее раз прихлопнул да другой раз ножку обломил. Куда поскачет хромая-то?
Мы предлагали Петьке: "Давай я понесу", но он важничал, напоминал, что это он увидел и поймал кобылку.
– Вот хвастун! Еще бы не поймать, коли мы ее оглушили! Задается теперь. Да мы такого барахла сколь хочешь наловим.