Зеленая кобылка - Загадочный Тулункин
– На Первой Глинке. Тулункин Иван Матвеевич.
– Нет, такого не бывало.
Раненый все-таки не верил нам.
– Вы вот что, ребятки! Ступайте домой и там узнайте про Тулункина. Сходите потом – только не все, а один кто-нибудь – к этому Тулункину и скажите ему: Софроныч, мол, тебя ждет с лошадью, а где ждет – я укажу.
– Дяденька, да нам на Первую Глинку и ходить нельзя.
– Деремся мы с тамошними ребятами.
– Ну, помиритесь на этот случай.
Легко сказать – помиритесь! Это с Сенькой-то Пакулем да с Гришкой Чирухой! Попробуй!
Мы быстро собрались домой, ягоды не стали брать. Решили сказать дома, что их вовсе нет в этом месте: брусника еще белая, а других не осталось. На обратном пути не один раз перебрали всех жителей Первой Глинки, может, пишется кто так? У нас ведь в Горянке чуть не у всех двойные фамилии. Петька вон – зовется Маков, а пишется Насонов. Колюшка по-уличному Туесков, а пишется Турыгин. У меня тоже две фамилии.
– Надо, ребята, все-таки узнать про Тулункина.
– Ты сперва про другое думай! – сурово сказал Петька. – Как пройти мимо Глинки? Сенька-то, поди, караулит. Думаешь, Чируха ему не сказал?
– Может, Сеньки и дома нет.
– Все-таки, ребята, пойдем берегом.
– Там скорее нарвешься.
– Мы со Второй Глинки поглядим. Если не купаются – ходу прямо по воде. Ладно? А Сенька пусть сидит, как сыч, в переулке караулит.
Сенька оказался хитрее.
Только мы поравнялись с Первой Глинкой, как на нас налетело четверо, а сзади, с огородов, еще перелезло трое. Нас окружили. Враги заранее радовались:
– Попалась, Шестипятка!
Но Петька не забыл про разодранные штаны и зверем кинулся на Гришку Чируху. Гришка был слабый мальчик, и Петька с одного удара сбил его с ног.
Колюшка пошел на Сеньку Пакуля, но тот увернулся, ловко подставил ножку, и наш Медведко сунулся носом в землю на самый берег. Меня тузили двое школьных товарищей и уже кричали:
– Корись, Егорко!
Я, конечно, не мог допустить такого позора и отбивался, как мог, хотя уже из носу бежала кровь и рука была чем-то расцарапана.
По счастью, Петька изо всей силы залепил камнем в ведро подходившей к пруду женщины. Ведро зазвенело, загромыхало и свалилось на землю. Женщина освирепела и бросилась с коромыслом в самую гущу свалки. Мы воспользовались этим и бросились наутек к переулку.
Как раз в это время возвращался лесник верхом на лошади. Ехал он шагом. Это для нас было выгодно. Мы из-за него могли отбиваться камнями, а нашим врагам этого сделать было нельзя. Так и ушли.
Петька мог все-таки утешиться.
– Видели, ребята, как я Чирухе засветил? Два раза перевернулся! Будет помнить, как штаны драть!
Хоть Гришка и не перевертывался двух раз, но нам самим похвалиться было нечем, спорить не стали. Колюшка только вздохнул:
– Кабы нога не подвернулась, я бы ему показал...
– Ежли да кабы стали на дыбы, хвостиком вильнули, Кольше подмигнули...
– У самого-то щеку надуло!
– Это мне Сенька вкатил. Хорошо бьется, собака! Это так точно. В нашей бы улице жил, мы бы показали первоглинским! А Чируха – язва. Только и толку, чтобы одежду драть. Ему ловко, богатому-то!
– Вот и мирись с ними!
– А надо, – проговорил Колька, растирая медной пуговкой большую шишку на лбу.
– Наставят тебе с другого-то боку!
– Ну-к что, наставят, а мириться надо.
– Да как ты станешь с ними мириться? Покориться, что ли, Первой Глинке?
– Чтобы наши каменушенцы первоглинским покорились! Никогда тому не бывать! Это уж так точно. Гляди, вон Сенька-то задается!