Зеленая кобылка - Выследили до конца

До шести еще было далеко, и мы занялись игрой в городки, только перешли на Первую Глинку. У них было гораздо лучше играть, чем на нашем каменушенском косогоре.

В шесть часов я сходил к Ивану Матвеичу. Он только что пришел с работы и умывался у крыльца. Я тут ему и сказал:

– Дяденька, тебя Софроныч с лошадью ждет, а где – я укажу.

Иван Матвеич выпрямился во весь свой высокий рост и так, с мокрым лицом, спросил:

– Какой Софроныч?

– С которым ты в городе работал. Еще письмо он тебе писал...

– Постой... Ты откуда его знаешь?

– Не велено сказывать.

– Да ты чей?

Я сказался. Иван Матвеич торопливо утер лицо и руки, потом сказал:

– Пойдем к отцу. Знаю я его.

Пришли. Иван Матвеич сразу же сказал:

– Мне бы, Василий Данилыч, с тобой надо поговорить.

– Говори тут – некому у нас вынести.

– Нет, все-таки надо бы по тайности.

– Тогда пойдем в огород.

– Парнишку твоего надо.

– Неуж что худое наделал?

– Нет ровно.

В огороде у нас росли два черемуховых куста, под ними стояла скамейка. Место это называлось садом. Тут и уселись.

Иван Матвеич, понизив голос, проговорил:

– Сынишка твой сейчас мне поклончик передал от человека, которого ему ровно знать неоткуда. Стал спрашивать, где видел, а он говорит – не велено. Вот и повел к тебе. Пусть расскажет.

Тут уж пришлось сказать все. Отец пожалел:

– Ох, ребята, ребята, давно бы сказать надо! Хоть мне, хоть Гриньше, хоть Илье. Беги-ка за своими заединщиками да Илью тоже позови. Скажи, дело есть.

Через несколько минут на скамейке прибавился Илья Гордеич, петькин отец, а мы все трое уселись на земле. Мой отец сам рассказал, как было дело, потом сказал нам:

– Вы, ребята, теперь про это забудьте. Будто и не было. Слышали?

– Без вас того человека уберем, – добавил Илья Гордеич.

– Без нас не найти, – ответил Петька. – Он на нашу песенку отзывается, а вы не умеете.

– Найдем и так. А вы забудьте! Никому чтобы! Панок-то, Егорша, не твой?

– Мой...

– Смотри! Всем говори – давно потерял.

– Я так и думал...

– Ну, а теперь бегите играть.

Когда нас так отстранили, Петька первым делом налетел на меня:

– Распустил язык! Все им сказал. Кто тебя просил?

– Сам бы и шел!

– "Сам бы, сам бы"! А ты что?

– А то... Не поверил Иван Матвеич. Пойдем, говорит, к отцу.

– Ну?

– Ну я и рассказал.

– Все, как было? И про место, где он лежит?

– И про место...

– Вот и вышел "малый мой, малый мой, понесу тебя домой"! Теперь, думаешь, они что скажут?

– Так ведь спрячут его.

– Спрячут-то спрячут, да тебе не скажут. Слыхал у них разговоры: "Отвяжись! Не твое дело!"

– Узнаем, поди, потом, – отозвался Колюшка.

– Когда узнаем? Как большие вырастем?

В это время отворилась калитка. Вышел Иван Матвеич и не спеша зашагал к своей улице. Вскоре вышли и наши отцы.

Отец Петьки зашел к себе во двор, а мой прошел мимо и повернул в переулок налево.

– Видал? Сговорились уж, а про нас и помину нет! Это так точно.

– Ну-к что...

– Вот те и "ну-к"! Узнать-то охота или нет? Беги, Егорша, за отцом. Если он брать не станет – скажи, в Доменную, мол, надо, а мимо Кабацкой боюсь один. Я к Сеньше сбегаю. Пусть он за своим отцом глядит. А ты, Кольша, тут сиди. Никуда, смотри, не уходи. Если мой тятя куда пойдет, беги за ним.

Своего отца я догнал, когда он поравнялся с соседней Кабацкой улицей. Отец усмехнулся:

– Тебе куда?

– Я, тятенька, в Доменную... К Силку Быденку...

– Зачем это?

На этот вопрос я не знал, что сказать. Никак не придумывалось.

– Так... Говорят, у него крючки есть...