Чердак. Звуки далекой военной музыки. Квакин и Коля Колокольчиков высунулись из окна и слушают. Гейка стоит не шелохнувшись. Музыка обрывается. Гейка поворачивает голову к большой карте Европы. Лицо его сосредоточенно, губы что-то шепчут.
Тимур за столом читает письма. Что-то прочел. Горделивая улыбка на его лице. Он зовет:
– Гейка!
Гейка (не отрываясь от карты и не очень охотно):
– Есть Гейка.
Тимур:
– Иди сюда... Читай письма.
Гейка (не оборачиваясь):
– Знаю не читая: "Дорогой Тимур, нам очень понравилось все, что написано о вашей команде в книге. Ответь, пожалуйста, правда ли все так было или кое-что присочинил писатель". Дальше хвалят тебя и ругают Квакина.
Квакин (оборачиваясь):
– Ой! Как будто нет хуже людей, чем этот Квакин... Тимур, Гейка угадал точно?
Тимур (несколько сконфуженно):
– Точно. (Прислушивается.) Кто свистит?
Женя (просовываясь в дверь чердака):
– Это я. Тимур, что за безобразие!..
Сует ему в руку маленькую районную газету с портретом Тимура.
Тимур (сконфуженно):
– Это действительно безобразие. Я вовсе никого не просил об этом.
Женя (тыча пальцем в портрет):
– Это не безобразие, хотя тоже безобразие. Но я не на это, а вот про это...
Внизу, под портретом, подпись:
"Пионеры обещают колхозу помочь прополоть огороды. Будут организованы две бригады – одна Гейки Рохманова, другая Жени Александровой".
Женя:
– Кто обещал? Я ничего не обещала. Я тебе сказала, что полоть не умею. Я повыдергаю с хвостами подряд все, что нужно и не нужно. (Запнулась.) Кроме того, если я буду копаться в земле, у меня засохнут пальцы, и Ольга не будет учить меня играть на аккордеоне...
Тимур:
– Это, конечно, самое главное! (Оборачивается и удивленно смотрит на подошедшего Гейку.) Ты что? Может быть, ты отказываешься тоже?
Гейка:
– Да! Щипать траву – это девчачье, а не наше, мужское, дело...
Тимур:
– А какое дело наше?
Гейка (вызывающе):
– Уже говорил. Наше дело – бой и строй... Пер-р-вая рота, напрраво! (Иронически.) А ты скоро заставишь меня щипать кур и вязать кружева для подушек!
Женя (обозлившись на Гейку):
– Очень глупо... "Девчачье"! Подумаешь, какой воин! (К Тимуру.) Что ты на меня уставился? Все равно ты ничего не видишь! (Горько.) Ты не видишь, что над тобой смеются. (Показывает на надписи и обстановку чердака.) Начальник! Кабинет!.. Телефон!.. "Не курите... Не сорите..." Ты загонял всех ребят своими приказами, а сам сидишь (швыряет газету) и любуешься своими портретами!
Тимур бледен.
Он дышит тяжело. Он старается сдержаться и отрывисто, но еще пытаясь улыбнуться, говорит:
– Женя, что ты говоришь? Уйди! И сначала подумай... (Берет ее за руку.)
Женя (запальчиво):
– Была команда. Было весело. А теперь тоска. Бухгалтерия. Обыкновенная контора.
Тимур (в бешенстве):
– Контора?! Иди! Уходи прочь! Играй на своей перламутровой гармошке, белоручка...
Женя (сощурив глаза):
– Я... я белоручка... а ты... ты зазнавшийся барин! И это скажет тебе вся команда.
Она вырывает свою руку и одним прыжком подскакивает к штурвальному колесу, над которым крупная надпись:
...
Без приказа начальника
Подавать общий сигнал воспрещено
...
Тимур кричит:
– Оставь! Не тронь! Пустая девчонка!
Женя поспешно и резко поворачивает тяжелое штурвальное колесо.
Снаружи вздрогнули, натянулись веревочные провода.
Где-то под крышей чужого сарая грохнули жестянки... Звякнули бутылки Затрещал сломанный будильник...
Чердак Тимур возле Жени. С силой хватает ее за руку.