Р. В. С. - Глава 3
– Мальчуганы! – сказал он уже совсем ясно. И по голосу только теперь Димка еще раз узнал в нем незнакомца, крикнувшего Головню: "Не сметь!" – Вы славные ребятишки... Я часто слушал, как вы разговаривали... Но если вы проболтаетесь, то меня убьют...
– Не должны бы! – неуверенно вставил Жиган.
– Как не должны бы? – разозлился Димка. – Ты говори: нет, да и все... Да вы его не слушайте, – чуть ли не со слезами обратился он к незнакомцу. – Ей-богу, не скажем! Вот провалиться мне, все обещаю... Вздую...
Но Жиган сообразил и сам, что сболтнул он что-то несуразное, и ответил извиняющимся тоном:
– Да я, Дим, и сам... что не должны, значит, ни в коем случае.
И Димка увидел, как незнакомец улыбнулся еще раз.
...За обедом Топ сидел-сидел да и выпалил:
– Давай, Димка, гвоздь, а то я мамке скажу, что ты койбасу воробушкам таскал.
Димка едва не подавился куском картошки и громко зашумел табуреткой. К счастью, Головня не было, мать доставала похлебку из печки, а бабка была туговата на ухо.
И Димка проговорил шепотом, подталкивая Топа ногой:
– Дай пообедаю, у меня уже припасен.
"Чтоб тебе неладно было! – думал он, вставая из-за стола. – Потянуло же за язык".
После некоторых поисков выдернул он в сарае из стены здоровенный железный гвоздь и отнес Топу.
– Большой больно, Димка! – ответил Топ, удивленно поглядывая на толстый и неуклюжий гвоздь.
– Что большой? Вот оно и хорошо, Топ. А чего маленький: заколотишь сразу – и все. А тут долго сидеть можно: тук, тук!.. Хороший гвоздь!
Вечером Жиган нашел у Онуфрихи кусок чистого холста для повязки. А Димка, захватив из своих запасов кусок сала побольше, решился раздобыть йоду.
Отец Перламутрий, в одном подряснике и без сапог, лежал на кушетке и с огорчением думал о пришедших в упадок делах из-за церкви, сгоревшей от снаряда еще в прошлом году. Но, полежав немного, он вспомнил о скором приближении храмового праздника и неотделимых от него благодаяниях. И образы поросятины, кружков масла и стройных сметанных кринок дали, по-видимому, другое направление его мыслям, потому что отец Перламутрий откашлялся солидно и подумал о чем-то улыбаясь.
Вошел Димка и, спрятав кусок сала за спину, проговорил негромко:
– Здравствуйте, батюшка.
Отец Перламутрий вздохнул, перевел взгляд на Димку и спросил, не поднимаясь:
– Ты что, чадо, ко мне или к попадье?
– К ней, батюшка.
– Гм... А поелику она в отлучке, я пока за нее.
– Мамка прислала. Повредилась немного, так поди, говорит, не даст ли попадья малость йоду. И пузырек вот прислала махонький...
– Пузырек... Гм... – с сомнением кашлянул отец Перламутрий. – Пузырек что!.. А что ты, хлопец, руки назади держишь?
– Сала тут кусок. Говорила мать, если нальет, отдай в благодарность...
– Если нальет?
– Ей-богу, так и сказала.
– О-хо-хо, – проговорил отец Перламутрий поднимаясь. – Нет, чтобы просто прислать, а вот: "если нальет"... – И он покачал головой. – Ну, давай, что ли, сало... Старое!
– Так нового еще ж не кололи, батюшка.
– Знаю и сам, да можно бы пожирнее, хоть и старое. Пузырек где? Что это мать тебе целую четверть не дала? Разве ж возможно полный?
– Да в нем, батюшка, два наперстка всего. Куда же меньше?
Батюшка постоял немного раздумывая.
– Ты скажи-ка, пусть лучше мать сама придет. Я прямо сам ей и смажу. А наливать... к чему же?
Но Димка отчаянно замотал головой.
– Гм... Что ты головой мотаешь?