Школа - Часть 3. Фронт - Глава 6
– Сейчас, – отмахнулся недовольно Федя и, улыбнувшись, продолжал: – Пока Жанет отходила, подходит ко мне графиня Эмилия, белая, на глазах слезы и в груди волнение. "Юноша, – говорит, – кто ты?" – "А я, – говорю ей, – ваше сиятельство, подпасок, зовут меня Федором, а фамилия моя – Сырцов". Тогда вздохнула графиня и говорит мне: "Теодор, – это то есть, по-ихнему, Федор, – Теодор, подойди сюда ко мне поближе".
Что еще сказала Феде графиня и какое отношение имел этот случай к тому, что он впоследствии ушел к красным, в этот раз дослушать мне не пришлось, потому что рядом послышался звон шпор и рассерженный Шебалов очутился за спиной.
– Федор, – сурово спросил он, останавливаясь и облокачиваясь на палаш, – ты слышал, что я тебя зову?
– Слышал, – буркнул Федя приподнимаясь. – Ну, что еще?
– Как это "ну, что еще"? Должен ты идти, когда тебя командир требует?
– Слушаю, ваше благородие! Чего изволите? – вместо ответа насмешливо огрызнулся Федя.
Но обыкновенно податливого и мягкого Шебалова на этот раз всерьез задело Федино замечание.
– Я тебе не ваше благородие, – серьезно и огорченно сказал он, – я тебе не благородие, и ты мне не нижний чин. Но я командир отряда и должен требовать, чтобы меня слушались. Мужики сейчас с Темлюкова хутора приходили.
– Ну? – Черные глаза Феди виновато и блудливо забегали по сторонам.
– Жаловались. Говорили: "Приезжали вот ваши разведчики. Мы, конечно, обрадовались: свои, мол, товарищи. Старший ихний, черный такой, сходку устроил за поддержку советской власти, про землю говорил и про помещиков. А мы пока слушали да резолюцию выносили, его ребята давай по погребам сметану шарить да кур ловить". Что же это такое, Федор, а? Ты, может, ошибся малость, ты, может, лучше к гайдамакам пошел бы – у них это заведено, а у меня в отряде этакого безобразия не должно быть!
Федя презрительно молчал и, опустив глаза, постукивал кончиком нагайки о конец своего сапога.
– Я тебе последний раз говорю, Федор, – продолжал Шебалов, теребя пальцем красный темляк блистательного палаша. – Я тебе не благородие, а сапожник и простой человек, но покуда меня назначили командиром, я требую твоего послушания. И последний раз перед всеми обещаю, что если и дальше так будет, то не посмотрю я на то, что хороший боец ты и товарищ, а выгоню из отряда!
Федя вызывающе посмотрел на Шебалова, повел взглядом по столпившимся вокруг красноармейцам и, не найдя ни в ком поддержки, за исключением трех-четырех кавалеристов, одобрительно улыбнувшихся ему, еще больше озлобился и ответил Шебалову с плохо скрываемой злобой:
– Смотри, Шебалов, ты не очень-то людьми расшвыривайся, нынче люди дороги!
– Выгоню, – тихо проговорил Шебалов и, опустив голову, неторопливо пошел к крыльцу.
У меня остался нехороший осадок от разговора Шебалова с Сырцовым. Я знал, что Шебалов прав, и все-таки был на стороне Феди. "Ну, скажи ему, – думал я, – а нельзя же грозить".
Федя у нас один из лучших бойцов, и всегда он веселый, задорный. Если нужно разузнать что-либо, сделать неожиданный налет на фуражиров, подобраться к охраняемому белыми помещичьему имению, всегда Федя найдет удобную дорогу, проберется скрытно кривыми оврагами, задами.