Школа - Часть 3. Фронт - Глава 6

До тех пор Хорек был всегда сто сорок шестым полным. Шебалов заорал:

– Что врете! Пересчитать снова!

Снова пересчитали, и снова Хорек оказался сто сорок седьмым неполным.

– Пес вас возьми! – рассердился Шебалов. – Кто счет путает, Сухарев?

– Никто не путает, – ответил из строя Чубук, – тут же лишний человек объявился.

Поглядели. Действительно, в строю между Чубуком и Никишиным стоял новичок. Было ему лет восемнадцать-девятнадцать. Черный, волосы кудрявые, лохматые.

– Ты откуда взялся? – спросил удивленно Шебалов.

Парень молчал.

– А он встал тут рядом, – объяснил Чубук. – Я думал, нового какого ты принял. Пришел с винтовкой и встал.

– Да ты хоть кто такой? – рассердился Шебалов.

– Я... цыган... красный цыган, – ответил новичок.

– Кра-а-асный цы-га-ан? – вытаращив глаза, переспросил Шебалов и, вдруг засмеявшись, добавил: – Да какой же ты цыган, ты же еще цыганенок!

Он остался у нас в отряде, и за ним так и осталась кличка Цыганенок.

Теперь у Цыганенка была прохвачена грудь. Бледность просвечивала через кожу его коричневого лица, и запекшимися губами он часто шептал что-то на чужом, непонятном наречии.

– Вот уж сколько служу... полгерманской отбубнил и теперь тоже, – говорил Васька Шмаков, – а цыганов в солдатах не видал. Татар видал, мордву видал, чувашинов, а цыганов нет. Я так смотрю – вредный народ эти цыганы: хлеба не сеют, ремесла никакого, только коней воровать горазды да бабы их людей дурачат. И никак мне не понятно, зачем к нам его принесло. Свободы – так у них и так ее сколько хочешь! Землю им защищать не приходится. На что им земля? К рабочему тоже он касательства не имеет. Какая же, выходит, ему выгода, чтобы в это дело ввязаться? Уж какая-нибудь есть выгода, скрытая только!

– А может быть, он тоже за революцию, ты почем знаешь?

– В жисть не поверю, чтобы цыган да за революцию. И до переворота за краденых лошадей его били, и после за то же самое бить будут!

– Да, может, он после революции и красть вовсе не будет?

Васька недоверчиво усмехнулся:

– Уж и не знаю, у нас на деревне и дубьем их били и дрючками, и то не помогало – все они за свое. Так неужто их революция проймет?

– Дурак ты, Васька, – вставил молчавший доселе Чубук. – Ты из-за своей хаты да из-за своей коняки ни черта не видишь. По-твоему, вот вся революция только и кончится тем, что прирежут тебе барской земли да отпустят из помещичьего леса бревен штук двадцать задаром. Ну, да старосту председателем заменят, а жизнь сама какой была, такой и останется.