Приключения Тома Сойера - Глава 8. Решение, принятое Томом. - Драматическое представление в лесу., страница 37
– Что смеешь держать такую речь, – живо подсказал Том, так как они говорили по книжке, на память.
– Кто ты, что смеешь держать такую речь?
– Кто я? Я Робин Гуд, о чем скоро узнает твой презренный труп.
– Так в самом деле это ты, знаменитый разбойник? Я рад сразиться с тобой за обладание этим веселым лесом. Выходи!
Они схватились за свои деревянные мечи, бросили остальную амуницию на землю, стали в боевую позу и начали правильный, аккуратный бой, два вверх, два вниз. Затем Том сказал:
– Ну, если ты приноровился, давай действовать живее.
Они начали действовать живее, пыхтя и обливаясь потом от усилий. Наконец Том крикнул:
– Падай! Падай! Что же ты не падаешь?
– Не хочу. Чего ты сам не падаешь? Тебе больше досталось.
– Это ничего не значит. Мне нельзя падать. В книжке этого нет. В книжке сказано: тогда ударом в спину он сразил бедного Гая Гисборна! Ты должен повернуться и подставить мне спину для удара.
Спорить против авторитетов не приходится – Джо повернулся, получил удар в спину и упал.
– А теперь, – сказал он, вставая, – давай я тебя убью. Так будет справедливо.
– Как же я могу? В книжке этого нет.
– Ну, так это подлость, и больше ничего.
– Вот что, Джо, ты можешь быть монахом Туком или Мачем, сыном мельника, и хватить меня дубиной; или, коли хочешь, вот что сделаем: я буду Ноттингэмским шерифом, а ты стань пока Робином Гудом и убей меня.
Это разрешило вопрос к общему удовольствию, и упомянутые действия были выполнены. Затем Том снова превратился в Робина Гуда и истек кровью, благодаря предательнице монахине, плохо перевязавшей его рану. Джо, изображавший целую шайку плачущих разбойников, горестно стащил его в лес, вложил лук в его слабеющие руки, и Том сказал:
– Где упадет эта стрела, там погребите бедного Робина Гуда, под зеленым деревом. – Затем он пустил стрелу, упал навзничь и совсем было умер, да попал в крапиву и вскочил, так как это оказалось чувствительным для мертвого тела.
Мальчики оделись, спрятали оружие и пошли, сожалея, что разбойники перевелись, и недоумевая, чем современная цивилизация может возместить их утрату. Они говорили, что предпочли бы пробыть разбойниками в Шервудском лесу один год, чем президентами Соединенных Штатов всю свою жизнь.