Госпожа Бовари - Часть 3 - Глава 6
Она вышла на улицу, пересекла бульвар, Кошскую площадь и предместье и попала на мало застроенную улицу, всю в садах. Эмма шагала быстро, свежий воздух успокаивал ее; и понемногу толпа, лица, маски, кадрили, люстры, ужин, эти женщины – все исчезло, как уносится туман. Дойдя до "Красного креста", она поднялась в свою комнату на третьем этаже, где висели картинки из "Нельской башни", и бросилась на кровать. В четыре часа дня ее разбудил Ивер.
Дома Фелиситэ показала ей серую бумагу, спрятанную за часами. Она прочла:
"На основании исполнительного постановления суда..."
Какого суда? Действительно, Эмма не знала, что накануне уже приносили другую бумагу, и она оцепенела, прочтя:
"Именем короля, закона и правосудия повелевается госпоже Бовари..."
Пропустила несколько строк и увидела:
"Не позже, как через двадцать четыре часа... (Что это такое?..) уплатить всю сумму в восемь тысяч франков".
А еще ниже значилось:
"К чему она и будет принуждена всеми законными средствами, в частности же наложением ареста на движимое и недвижимое имущество".
Что делать?.. Через двадцать четыре часа: значит – завтра! "Должно быть, Лере снова пугает", – подумала она; ей сразу стала понятна его тактика, конечная цель всех его любезностей. Самая чрезмерность суммы несколько успокоила ее.
Но на самом деле, покупая вещи и не платя за них, занимая деньги, подписывая и переписывая векселя, – причем с каждой отсрочкой сумма долга все увеличивалась, – Эмма успела подготовить г-ну Лере целый капитал, и теперь он с нетерпением ждал его для дальнейших комбинаций.
Эмма явилась к нему с самым непринужденным видом.
– Вы знаете, что я получила? Это, конечно, шутка?
– Нет.
– Как это?
Он медленно отвернулся, скрестил на груди руки и сказал:
– Уж не думаете ли вы, милая барынька, что я до скончания веков буду служить вам поставщиком и банкиром ради одних ваших прекрасных глаз? Судите сами: надо же мне вернуть свои деньги!
Эмма возмутилась суммой.
– Ну что ж! Она признана судом! Судебное постановление! Вам эта цифра заявлена официально. Да, впрочем, это ведь все не я, а Венсар.
– Но разве вы не могли бы?..
– О, решительно ничего.
– Но... все-таки... Давайте подумаем...
И она понесла всякий вздор: она ничего не знала... такая неожиданность.
– А кто виноват? – с ироническим поклоном возразил Лере. – Я спускаю с себя семь потов, словно негр, а вы в это время развлекаетесь.
– Ах, пожалуйста, без нравоучений!
– Это никогда не вредит, – был ответ.
Эмма унижалась, умоляла; она даже тронула купца за колено своими красивыми длинными белыми пальцами.
– Только уж оставьте меня! Можно подумать, что вы хотите меня соблазнить!
– Негодяй! – воскликнула она.
– Ого, какие мы скорые! – со смехом ответил Лере.
– Все будут знать, кто вы такой. Я скажу мужу...
– Ну что ж! А я ему, вашему мужу, кое-что покажу!
И Лере вытащил из несгораемого шкафа расписку на тысячу восемьсот франков, полученную от Эммы, когда Венсар учитывал ее векселя.
– Вы думаете, – добавил он, – что бедняга не поймет вашего милого воровства?
Эмма вся так и сжалась, точно ее ударили обухом по голове. Лере прохаживался от окна к столу и обратно и все повторял:
– А я покажу... А я покажу...
Потом вдруг подошел поближе и мягко сказал:
– Я знаю, что это не очень приятно, но в конце концов от этого еще никто не умирал, и раз другого способа вернуть мне деньги у вас нет...