Госпожа Бовари - Часть 2 - Глава 8, страница 97

С этими словами г-н Льевен уселся на место; встал и заговорил г-н Дерозерэ. Речь его была, быть может, и не так цветиста, как речь советника, но зато отличалась более положительным характером стиля – более специальными познаниями и более существенными соображениями. Так, в ней гораздо меньше места занимали похвалы правительству: за их счет уделялось больше внимания земледелию и религии. Оратор указал на их взаимную связь и способы, которыми они совместно служили всегда делу цивилизации. Родольф говорил с г-жой Бовари о снах и предчувствиях, о магнетизме. Восходя мыслью к колыбели человечества, г-н Дерозерэ описывал те дикие времена, когда люди, скрываясь в лесных чащах, питались желудями. Потом они сбросили звериные шкуры, облачились в сукно, прорыли борозды, насадили виноградники. Являлось ли это истинным благом, не были ли эти открытия более чреваты несчастиями, нежели выгодами? Такую проблему ставил перед собою г-н Дерозерэ. От магнетизма Родольф понемногу добрался до сродства душ; и, пока господин председатель приводил в пример Цинцинната за плугом, Диоклетиана за посадкой капусты и китайских императоров, празднующих начало года священным посевом, молодой человек объяснял молодой женщине, что всякое неотразимое влечение коренится в событиях какой-то прошлой жизни.

– Вот и мы тоже, – говорил он. – Как узнали мы друг друга? Какая случайность привела к этому?.. Уж конечно, сами наши природные склонности влекли нас, побеждая пространство: так две реки встречаются, стекая каждая по своему склону.

Он схватил Эмму за руку; она ее не отняла.

– "За разведение различных полезных растений..." – кричал председатель.

– Например, в тот час, когда я пришел к вам впервые...

– "...господину Визе из Кенкампуа..."

– знал ли я, что буду сегодня вашим спутником?

– "...семьдесят франков!"

– Сто раз я хотел удалиться, а между тем я последовал за вами, я остался...

– "За удобрение навозом..."

– ...как останусь и сегодня, и завтра, и во все остальные дни, и на всю жизнь!

– "господину Карону из Аргейля – золотая медаль!"

– Ибо никогда, ни в чьем обществе не находил я такого полного очарования...

– "...Господину Бэну из Живри-Сен-Мартен!"

– ...и потому я унесу с собою воспоминание о вас...

– "За барана-мериноса..."

– Но вы забудете меня, я пройду мимо вас словно тень...

– "Господину Бело из Нотр-Дам..."

– О нет, ведь как-то я останусь в ваших воспоминаниях, в вашей жизни!

– "За свиную породу приз делится ex aequo [1] между господами Леэриссэ и Кюллембуром. Шестьдесят франков!"

Родольф жал Эмме руку и чувствовал, что ладонь ее горит и трепещет, как пойманная, рвущаяся улететь горлица; но тут – пыталась ли она отнять руку, или хотела ответить на его полотне, – только она шевельнула пальцами.

– О, благодарю вас! – воскликнул он. – Вы не отталкиваете меня! Вы так добры! Вы понимаете, что я весь ваш! Позвольте же мне видеть, позвольте любоваться вами!

Ветер ворвался в окно, и сукно на столе стало топорщиться; а внизу, на площади, у всех крестьянок поднялись, словно белые крылья бабочек, оборки высоких чепцов.

– "За применение жмыхов маслянистых семян..." – продолжал председатель.

Он торопился:

– "За фламандские удобрения... за разведение льна... за осушение почвы при долгосрочной аренде... за верную службу хозяину..."

[1] - Поровну (лат.)