Консуэло - Глава 8, страница 35

– Во-первых, моя мать, которую никогда не смущала моя некрасивость. Она не раз повторяла, что это пройдет и что сама она в детстве была еще хуже. А между тем я от многих знавших ее слыхала, что в двадцать лет она была самой красивой девушкой в Бургосе. Помнишь, когда она пела в кафе, не раз приходилось слышать: "Как, должно быть, эта женщина была красива в молодости". Видишь ли, друг мой, для бедняков красота – это дело одного мгновения: сегодня ты еще не красива, а завтра уже перестала быть красивой. Быть может, и я еще буду хороша, только бы мне не переутомляться, высыпаться хорошенько да не очень голодать.

– Консуэло, мы с тобой не расстанемся. Я скоро разбогатею, ты ни в чем не будешь нуждаться и сможешь хорошеть, сколько тебе угодно.

– В добрый час! Да поможет нам господь в остальном!

– Да, но все это не решает дела сейчас: важно знать, найдет ли тебя граф достаточно красивой для сцены.

– Проклятый граф! Только бы он не был слишком требователен.

– Прежде всего, ты вовсе не дурнушка.

– Да, я не некрасива. Еще недавно я слышала, как стекольщик, который живет напротив нас, сказал своей жене: "А знаешь, Консуэло совсем недурна: у нее прекрасная фигура, а когда она смеется, так просто сердце радуется; когда же запоет – делается и вовсе красивой".

– А что ответила на это его жена?

– Она ответила: "А тебе что до этого, дурак? Лучше занимайся своим делом: женатому человеку нечего заглядываться на девушек".

– И скажи, видно было, что она сердится?

– Еще как!

– Да, это хороший признак. Она считала, что муж ее не ошибся. Ну, а еще что?

– А потом графиня Мочениго, – я шью на нее, и она всегда интересовалась мною, – так вот на прошлой неделе вхожу я к ней, а она и говорит доктору Анчилло: "Посмотрите, доктор, как эта девочка выросла, побелела, какая у нее прелестная фигура".

– А доктор что ответил?

– Он ответил: "Да, действительно, я не узнал бы ее, клянусь вам! Она из тех флегматичных натур, которые белеют, когда начинают полнеть; увидите, из нее выйдет красавица".

– Не слыхала ли ты еще чего?

– Еще настоятельница монастыря Санта-Кьяра, – она заказывает мне вышивки для своих алтарей, – тоже сказала одной из монахинь: "Разве я была не права, говоря, что Консуэло похожа на нашу святую Цецилию? Каждый раз, молясь перед образом, я невольно думаю об этой девочке, думаю и прошу бога спасти ее от греха и от светского пения".

– А что ответила сестра?

– Она ответила: "Ваша правда, мать настоятельница, сущая правда". Сейчас же после этого я побежала в их церковь поглядеть на святую Цецилию. Это работа великого художника, и она такая красавица!

– И она похожа на тебя?

– Немножко.

– Почему же ты мне никогда об этом не говорила?

– Да я как-то не думала об этом.

– Милая моя Консуэло, так, значит, ты красива?

– Этого я не думаю, но я уже не так дурна собой, как говорили раньше. Во всяком случае, о своем безобразии я больше не слышу. Правда, может быть, причина в том, что люди не хотят меня огорчать теперь, когда я стала взрослой.

– Ну, Консуэло, посмотри-ка на меня хорошенько! Начать с того, что у тебя самые красивые в мире глаза.

– Зато рот слишком велик, – вставила, смеясь, Консуэло, разглядывая себя в осколок разбитого зеркала.

– Рот не мал, но какие чудесные зубы, – продолжал Андзолето, – просто жемчужины! Так и сверкают, когда ты смеешься.