Консуэло - Глава 76, страница 439
– Клянусь вам своим вечным спасением, что там стоят две черные фигуры, неподвижные, как статуи! Да разве вы сами не видите их отсюда? Смотрите же, они все еще там и не уходят. Пресвятая дева Мария! Побегу, спрячусь в погреб.
– Действительно, я что-то вижу, – проговорил мужчина, стараясь говорить грубым голосом. – Сейчас позвоню, вызову садовника, и вместе с его двумя помощниками мы легко справимся с этими плутами, которые могли пробраться сюда только перелезши через стенку, так как я сам запер все ворота.
– Пока что запрем дверь, – заметила старуха, – а потом ударим в набат.
Дверь закрылась, а наши двое юношей продолжали стоять в недоумении, не зная, что им предпринять. Бежать – значило подтвердить мнение, которое составилось о них, а оставаться – значило подвергнуться грубому нападению. Совещаясь, они увидели слабый луч, пробивавшийся сквозь ставню нижнего этажа. Луч расширился, и малиновая шелковая занавеска, из-за которой лился мягкий свет лампы, стала медленно приподниматься. У края занавески появилась рука, казавшаяся при ярком лунном свете белой и полной. Рука осторожно поддерживала бахрому занавески, в то время как чей-то незримый глаз, должно быть, рассматривал то, что делалось вне дома.
– Давай петь: это единственный выход, – сказала своему товарищу Консуэло, – я начну, а ты мне вторь. Нет, возьми скрипку и сыграй любую ритурнель в любом тоне.
Иосиф повиновался, и Консуэло запела во весь голос, одновременно импровизируя и музыку и слова – нечто вроде ритмического речитатива на немецком языке:
"Нас двое бедных пятнадцатилетних детей; мы малы и не сильнее и не злее тех соловушек, чьим сладким песням подражаем".
– Ну, Иосиф, – прошептала она, – еще аккорд, чтобы оттенить речитатив. Затем она продолжала:
"Измученные усталостью, подавленные мрачным одиночеством ночи, мы увидели издали этот дом, он показался нам необитаемым, и мы перекинули через стену одну ногу, а потом и другую".
– Иосиф, еще аккорд в ля минор!
"Очутились мы в заколдованном саду, среди плодов, достойных земли обетованной. Мы умирали от жажды, умирали от голода, и все-таки если не хватит хоть единого красного яблочка на шпалерах, если сорвали мы хоть единую ягодку с виноградной лозы, пусть нас выгонят и проучат как злодеев".
– Теперь, Иосиф, модуляцию, чтобы вернуться в до мажор.
"А между тем нас подозревают, нам грозят; но мы не хотим бежать, не хотим прятаться, ибо не совершили ничего дурного... если только не считать, что мы вошли в дом Божий, перелезши через стену. Но когда дело идет о том, чтобы забраться в рай, то все дороги хороши, и кратчайшие – наилучшие".
Консуэло завершила свой речитатив одним из тех красивых хоралов на простонародном латинском языке, известном в Венеции как "latino di frate", которые народ распевает вечерами перед статуями мадонны. Когда она кончила, две белые руки, постепенно высунувшиеся из-за занавесей, бурно зааплодировали, и голос, показавшийся ей не совсем незнакомым, крикнул из окна:
– Добро пожаловать, ученики муз! Входите, входите! Вас ждет здесь гостеприимство!
Юные музыканты приблизились, а минуту спустя лакей в красной с лиловым ливрее вежливо распахнул перед ними двери.