Консуэло - Глава 84, страница 479
– Консуэло! Да! Да! Дьявольски трудное имя. Но я вас совсем не узнаю и очень боюсь, что вас подменили. Дитя мое, если, приобретя красоту, вы потеряли голос и талант, так много обещавший, то было бы лучше для вас остаться дурнушкой.
– Я хочу, чтобы ты ее услышал, – сказал Порпора, горевший желанием показать свою ученицу Гольцбауэру.
И он потащил Консуэло к клавесину несколько против ее воли, так как она давно уже не выступала перед такими знатоками и вообще совсем не готовилась петь в тот вечер.
– Вы меня дурачите, – заявил Кафариэлло. – Это не та девушка, которую я видел в Венеции.
– Сейчас будешь сам судить, – ответил ему Порпора.
– Право, учитель, это жестоко: вы заставляете меня петь, когда у меня в горле еще сидит пыль от пятидесяти миль пути, – застенчиво протестовала Консуэло.
– Все равно пой! – отрезал маэстро.
– Не бойтесь меня, дитя мое, – обратился к ней Кафариэлло, – я умею быть снисходительным. Чтобы вы не трусили, я буду петь с вами, если желаете.
– При этом условии повинуюсь, – ответила она, – счастье, которое я испытаю, слыша вас, помешает мне думать о себе.
– Что бы нам спеть вместе? – спросил Кафариэлло Порпора. – Выбери нам дуэт.
– Сам выбирай, – ответил тот, – нет ничего, чего она не могла бы спеть с тобой.
– Ну, тогда что-нибудь твое, маэстро, мне хочется нынче порадовать тебя. И к тому же я знаю, у синьоры Вильгельмины имеются все твои произведения, переплетенные с восточной роскошью и украшенные позолотой.
– Да, – проворчал сквозь зубы Порпора. – Произведения мои одеты богаче меня.
Кафариэлло взял ноты, перелистал их и выбрал дуэт из "Эвмены" – оперы, написанной маэстро в Риме для Фаринелли. Он спел первое соло с благородством, совершенством, мастерством, которые мгновенно заставляли забыть все смешные стороны певца, поражали и приводили в восторг слушателей. Могучий талант этого необыкновенного человека влил новые силы в Консуэло и настолько вдохновил ее, что она в свою очередь пропела женское соло, как никогда не пела в жизни. Кафариэлло, не дожидаясь, пока она кончит, прервал ее пение бурными аплодисментами.
– Ah, сага! – восклицал он на разные лады. – Теперь-то я узнаю тебя! Это действительно то дивное дитя, на которое я обратил внимание тогда в Венеции. Но теперь, figlia mia, ты – чудо (un portento)! Это говорит тебе Кафариэлло!