Шагреневая кожа - Глава 2. Женщина без сердца, страница 102

Вот, мой милый, как я погубил себя. Достаточно молодому человеку встретить женщину, которая его не любит, или женщину, которая полюбит чересчур, и вся его жизнь изломана. Счастье поглощает наши силы, а несчастье уничтожает наши добродетели.

Воротясь в гостиницу "Сен-Кантен", я долго смотрел на чердачок, где вел чистую жизнь ученого, жизнь, которая, может быть, была бы почтенной и долгой и которую мне не следовало менять на жизнь страстей, увлекшую меня в пропасть. Полина застала меня в меланхолическом настроении.

– Что с нами такое? – спросила она.

Я хладнокровно встал и отсчитал деньги, которые был должен ее матери, прибавив к ним наемную плату за полгода вперед. Она посмотрела на меня с некоторого рода ужасом.

– Покидаю вас, милая Полина.

– Я догадывалась! – вскричала она.

– Послушайте, дитя мое, я не отказываюсь от мысли сюда вернуться. Оставьте за мной эту келью на полгода. Если я не ворочусь к пятнадцатому ноября, вы будете моей наследницей. Эта запечатанная рукопись, – сказал я, указывая на пакет, – копия моего большого сочинения О воле; вы его сдадите в Королевскую библиотеку. Всем же остальным распорядитесь, как вздумается.

Она взглянула на меня, и мне стало тяжело на сердце. Полина была живой совестью.

– Мне уж не у кого будет брать уроков, – сказала она, указывая на фортепиано.

Я не отвечал.

– Вы мне напишете?

– Прощайте, Полина.

Я тихо привлек ее к себе и по-братски, по-стариковски поцеловал ее в милый лоб, девственный, как не успевший упасть на землю снег. Она убежала. Мне не хотелось видеть г-жу Годен. Я оставил ключ на обычном месте и ушел. В конце улицы Клюни я услышал за собой легкие женские шаги.

– Я вышила вам кошелек, вы не откажетесь принять его? – спросила меня Полина.

При свете фонаря мне показалось, будто на глазах у Полины слезы; я вздохнул. Быть может, побуждаемые одной и той же мыслью, мы торопливо простились, как люди, убегающие от чумы.