Шагреневая кожа - Глава 2. Женщина без сердца, страница 114

– Хотите спаржи? – крикнул ему банкир.

– Я ничего не хочу! – громовым голосом отвечал Рафаэль.

– Браво! – сказал Тайефер. – Вы понимаете, что такое богатство; оно патент на дерзость. Вы из наших! Господа, выпьем за могущество золота! Г-н де-Валантен, став шестикратным миллионером, берет власть в свои руки. Он король, он всемогущ, он выше всего, как все богачи. Отныне для него все французы равны перед законом – ложь, стоящая в заголовке Хартии. Не он будет повиноваться законам, а законы будут повиноваться ему. Для миллионеров нет ни эшафота, ни палачей!

– Да, – возразил Рафаэль, – они сами для себя палачи.

– Предрассудок! – вскричал банкир.

– Выпьем! – произнес Рафаэль, пряча талисман в карман.

– Что ты делаешь? – сказал Эмиль, хватая его за руку. – Господа, – сказал он, обращаясь к собранию, достаточно изумленному поведением Рафаэля, – знайте, что наш друг Валантен, что я говорю... господин маркиз де-Валантен обладает тайной обогащения. Его желания исполняются в ту самую минуту, когда они приходят ему в голову. Чтоб не прослыть лакеем или бессердечным человеком, он должен обогатить нас всех.

– Ах, мой миленький Рафаэль, мне хочется жемчужный убор! – вскричала Евфрасия.

– Если он человек благородный, то подарит мне две кареты с отличными лошадьми, которые так и полетят, – сказала Акилина.

– Пожелайте мне сто тысяч ливров дохода!..

– Кашемиров!

– Заплатите за меня долги!

– Пошлите апоплексический удар моему сухощавому дядюшке!

– Рафаэль, за десять тысяч дохода мы с тобой квиты.

– Какая пропасть дарственных! – воскликнул нотариус.

– Он должен вылечить меня от подагры!

– Понизьте ренту! – крикнул банкир.

Все эти фразы взлетали, как огненный сноп в конце фейерверка, и бешеные пожелания гостей были, быть может, сказаны скорее всерьез, чем в шутку.

– Милый друг, – с важным видом сказал Эмиль, – я удовольствуюсь двумя тысячами ливров дохода; окажи эту любезность, не заставляй себя просить.

– Эмиль, – сказал Рафаэль, – или ты не знаешь, чего это будет мне стоить?

– Прелестное извинение! – вскричал поэт. – Разве мы не должны жертвовать собою для друзей?

– Я почти готов пожелать, чтобы вы все умерли, – ответил Рафаэль, глядя мрачным и глубоким взором на гостей.

– Умирающие ужасно жестоки, – смеясь отвечал Эмиль. – Ты теперь богат, – серьезно продолжал он: – что ж, и двух месяцев не пройдет, как ты превратишься в мерзкого эгоиста. Ты уже поглупел и не понимаешь шутки. Тебе только остается уверовать в Шагреневую Кожу.

Рафаэль, боясь насмешек гостей, умолк; он принялся пить без всякой меры и напился, чтоб забыть на минуту свою роковую власть.