Шагреневая кожа - Глава 3. Агония, страница 128
– Богаты, богаты, счастливы; твоя Полина богата! Но сегодня... мне следовало стать бедной. Я тысячу раз повторяла, что отдам за эту фразу "он меня любит" все земные сокровища. О мой Рафаэль, у меня миллионы! Ты любишь роскошь, ты будешь доволен; но ты должен любить и мое сердце: в нем столько любви к тебе... Ты не знаешь? Мой отец воротился. Я богатая наследница. Мама и он предоставляют мне распорядиться своей судьбой, как мне хочется; я свободна, понимаешь ли ты?
Рафаэль как бы в бреду держал руки Полины и целовал их так горячо, так жадно, что его поцелуй походил на судорогу. Полина отняла руки, положила их Рафаэлю на плечи и притянула его к себе; они поняли друг друга, обнялись и поцеловались с тем святым и восхитительным жаром, свободным от всякой задней мысли, каким запечатлен один только поцелуй, первый юный поцелуй, когда две души овладевают друг другом.
– Ах, – вскричала Полина, опускаясь на стул, – я не хочу расставаться с тобою! Не знаю, откуда у меня взялась такая смелость! – краснея, добавила она.
– Смелость, Полина? О, не бойся, ничего, это любовь, любовь истинная, глубокая, вечная, как и моя, не правда ли?
– О, говори, говори, говори! – сказала она – Твои уста так долго были немы для меня.
– Так ты любила меня?
– О боже, любила ли! Сколько раз я плакала вот тут, убирая твою комнату, сокрушаясь о твоей и о своей бедности. Я готова была продаться чорту, чтоб избавить тебя от какого-нибудь огорчения. Теперь, мой Рафаэль, о да, теперь ты совсем мой; моя и эта красивая голова, мое и это сердце. О да, особенно твое сердце, вечное сокровище! Но о чем же я говорила? – продолжала она после короткой паузы. – Ах да, у нас, кажется, три, четыре, пять миллионов. Если б я была бедна, то, может быть, дорожила бы тем, чтоб носить твое имя, чтоб меня звали твоей женой; но сейчас я хотела бы принести тебе в жертву весь мир, быть попрежнему и всегда твоей служанкой. Да, Рафаэль, принося тебе в жертву свое сердце, себя, свое богатство, я отдаю тебе не больше, чем в тот день, когда положила сюда, – сказала она, указывая на ящик в письменном столе, – монету в сто су. О, как мне тогда было больно от твоей радости!
– Зачем ты богата? – вскричал Рафаэль. – Зачем ты не тщеславна? Я ничего не могу сделать ради тебя.
Он ломал руки от счастья, от отчаянья и любви.
– Когда ты будешь маркизой де-Валантен, я знаю тебя, небесная душа, и титул, и мое богатство не будут стоить...
– Одного твоего волоска! – вскричала она.
– И у меня миллионы; но что для нас теперь богатство? У меня есть жизнь, и ее я могу принести тебе в жертву: возьми ее.
– О, твоя любовь, твоя любовь, Рафаэль, стоит всего мира! Как, твои мысли принадлежат мне? Я счастливее всех счастливиц.
– Нас могут услышать, – сказал Рафаэль.
– Полно, тут никого нет, – отвечала она с своенравным жестом.
– Так пойди же ко мне! – вскричал Валантен, протягивая к ней руки.
Она вскочила к нему на колени и обхватила его за шею.
– Обнимите меня, – сказала она, – за все горе, которое вы мне причинили, сотрите все страдания, которые доставили мне ваши радости; обнимите меня за все ночи, которые я провела за раскрашиванием экранов...
– Экранов?