Отверженные - Часть пятая - ЖАН ВАЛЬЖАН. Книга седьмая. ПОСЛЕДНЯЯ КАПЛЯ В ЧАШЕ СТРАДАНИЙ - 1. Седьмой круг и восьмое небо, страница 1030
– Нет. Потому что говорить будете вы. Я вас не пойму, не буду вас слушать. Когда слышишь любимые голоса, то вовсе нет необходимости понимать произнесенные ими слова. Быть вместе – вот все, чего я хочу. Я остаюсь с вами – это решено!
– Я тебя очень люблю, милая Козетта! Но это невозможно.
– Невозможно?
– Да.
– Хорошо, – отвечала Козетта. – Я хотела сказать вам много интересного. Я сказала бы вам, что дедушка еще спит, что ваша тетушка в церкви, что камин в комнате папочки Фошлевана дымит, что Николетта позвала трубочиста, что Туссен и Николетта уже поссорились, что Николетта смеется над заиканием Туссен. Ну а теперь вы этого ничего не узнаете. А! Так это невозможно? Вы увидите, милостивый государь, что я тоже сумею сказать: "Это невозможно". Кому тогда придется плохо? Милый мой Мариус, умоляю тебя, позволь мне остаться здесь с вами.
– Клянусь тебе, нам необходимо остаться одним.
– Так разве же я чужая?
Жан Вальжан не произнес ни слова. Козетта обернулась к нему:
– Я хочу, чтобы вы меня обняли, отец. Что вы все молчите, вместо того чтобы заступиться за меня? И зачем мне дали такого мужа? Вы прекрасно видите, что я очень несчастлива в замужестве. Мой муж бьет меня. Ну, обнимите же меня сию минуту.
Жан Вальжан подошел. Козетта обернулась к Мариусу:
– А вам вместо поцелуя гримаса.
Потом она подставила свой лоб Жану Вальжану. Жан Вальжан сделал шаг вперед по направлению к ней. Козетта отступила.
– Отец, вы бледны. У вас все еще болит рука?
– Нет, теперь прошла, – отвечал Жан Вальжан.
– Может быть, вы плохо спали?
– Нет.
– Вы огорчены?
– Нет.
– Обнимите меня. Если вы здоровы, хорошо спали и довольны, то я больше не сержусь на вас.
И она снова подставила свой лоб. Жан Вальжан запечатлел поцелуй на ее челе, на котором сиял как бы небесный отблеск.
– Смейтесь.
Жан Вальжан повиновался, но его улыбка напоминала улыбку призрака.
– Теперь защитите меня от моего мужа.
– Козетта!.. – начал Мариус.
– Отец, рассердитесь! Скажите, что я должна остаться здесь. Можно прекрасно говорить и при мне. Вы меня считаете дурочкой. А сами вы говорите разве об очень серьезном деле? Поместить деньги в банк, подумаешь, как это важно. Мужчины любят делать тайны из всяких пустяков. Я хочу остаться здесь. Я сегодня очень хорошенькая. Взгляни на меня, Мариус.
Она взглянула на Мариуса, прелестно передернув плечиками и очаровательно скорчив сердитое лицо. Взгляды их встретились, и из каждой пары глаз сверкнула молния. В эту минуту им ни до кого не было дела.
– Я люблю тебя! – сказал Мариус.
– Я обожаю тебя! – сказала Козетта.
И они бросились друг другу в объятия.
– Теперь, – сказала Козетта, с торжествующим видом расправляя складки пеньюара, – я остаюсь.
– Нет, – возразил Мариус умоляющим тоном, – мы сейчас кончим.
– Опять нет?
Мариус совершенно серьезно сказал ей:
– Уверяю тебя, Козетта, что это невозможно.
– А! Вы говорите строгим голосом, милостивый государь! Хорошо, я ухожу. Отец, вы меня не поддержали. Господин отец и господин муж – вы оба тираны. Я сейчас скажу это дедушке. Может быть, вы думаете, что я сейчас же вернусь нежничать с вами, в таком случае вы очень ошибаетесь. Я горда. Теперь можете приходить сами. Вы увидите, что без меня вам станет скучно. Я ухожу – это решено.
И она вышла.
Через две секунды дверь опять отворилась, ее прелестное свежее личико еще раз выглянуло, и она крикнула:
– Я очень сильно рассердилась!