Отверженные - Часть пятая - ЖАН ВАЛЬЖАН. Книга девятая. ГЛУБОЧАЙШИЙ МРАК РОДИТ ЗАРЮ - 4. Чернила, которые, вместо того чтобы очернить, обеляют, страница 1058

– Мне кажется немыслимым, чтобы я не имел чести видеть господина барона в свете. Мне помнится, что я имел удовольствие встретить господина барона несколько лет тому назад у княгини Багратион и в салоне виконта Дамбрэ, пэра Франции.

У мошенников считается самой лучшей тактикой делать вид, будто они знают совсем незнакомого им человека.

Мариус прислушивался к голосу этого человека и его манере говорить. Он прислушивался к акценту и следил за каждым жестом, и его обманутое ожидание все возрастало, – незнакомец, говорил гнусавым голосом, что резко отличалось от язвительного и резкого голоса, который он ожидал услышать. Мариус был совершенно сбит с толку.

– Я не знаю, – сказал он, – ни княгини Багратион, ни господина Дамбрэ. Я во всю мою жизнь ни разу не был ни у той, ни у другого.

Ответ был сделан очень резким тоном, но это, по-видимому, нисколько не смутило субъекта, продолжавшего играть свою роль.

– В таком случае я видел вас у Шатобриана! Я хорошо знаю Шатобриана. Он очень мил. Он говорил мне иногда: "Тенар, друг мой... не выпить ли нам с вами по стаканчику?"

Лицо Мариуса делалось все суровее.

– Я никогда не имел чести бывать у господина Шатобриана. Перейдемте к делу. Что вам угодно?

Субъект, услышав еще более неприветливый тон, склонился еще ниже.

– Господин барон, соблаговолите меня выслушать. В Америке, в стране около Панамы, есть деревня, называемая Хойя. Эта деревня состоит всего только из одного дома. Большой квадратный дом, каждая сторона этого квадрата имеет в длину пятьсот футов, каждый верхний этаж выступает на двенадцать футов, так что получается нечто вроде террасы, а все это вместе имеет вид башни; в центре имеется внутренний двор, где хранятся провизия и прочие припасы, окон нет, вместо них бойницы, дверей тоже нет, вместо них – лестницы; лестницами пользуются для того, чтобы подняться сначала на первую террасу, затем с первой на вторую, со второй на третью и т. д. По лестницам же спускаются во внутренний двор, в комнатах нет дверей – вместо них люки, к которым прикреплены подъемные лестницы: вечером все люки запираются, лестницы втаскиваются наверх, в бойницах появляются мушкетоны и карабины, и проникнуть в башню уже нет никакой возможности. Днем – это дом, ночью – это крепость, имеющая восемьсот жителей, – вот какова эта деревня. Но ради чего же принимается столько предосторожностей? Ради того, что это место очень опасное, оно кишмя кишит людоедами. В таком случае зачем же люди стремятся туда? Потому что это чудесная страна – там золото.

– Зачем вы мне все это рассказываете? – перебил Мариус, у которого обманутое ожидание переходило в нетерпение.

– А вот зачем, господин барон. Я старый, утомившийся жизнью дипломат. Старая цивилизация до смерти надоела мне. Хочу попытать счастья в Новом Свете.

– Дальше.

– Господин барон, эгоизм – мировой закон. Крестьянка-поденщица оборачивается и смотрит, как проезжает дилижанс, крестьянка-собственница, работающая на своем поле, не оборачивается. Собака бедняка лает на богача, собака богача лает на бедняка. Всяк за себя. Свой собственный интерес составляет единственную цель людей. Золото – могучий магнит.

– Дальше. Кончайте.

– Я хотел бы поселиться в Хойе. Нас трое. У меня есть жена и дочь. Дочь очень красива. Путешествие не близкое, и стоит дорого. На это мне нужны деньги.

– При чем же тут я? – спросил Мариус.

Неизвестный вытянул из-за галстука шею, как коршун, и спросил, силясь улыбнуться: