Отверженные - Часть первая - ФАНТИНА. Книга третья - 1817 ГОД - 9. Веселый конец веселья, страница 107

Узнайте, что мы имеем родителей. Родители – это вещь не совсем вам знакомая. Оную вещь закон гражданский, честный и пошлый именует "отцами и матерями". Эти вышеозначенные родители наши стонут и плачут, желают видеть нас; старички и старушки называют нас блудными сыновьями, требуют нашего возвращения и обещают заклать для нас упитанных тельцов. Мы повинуемся им, ибо мы добродетельны. В тот час, когда вы будете читать эти строки, пять ретивых коней будут мчать нас к нашим папенькам и маменькам. Мы удираем, как сказал Боссюэ. Мы едем; мы уехали. Мы уносимся в объятиях Лаффитта и на крыльях Кальяра. Тулузский дилижанс спасет нас из бездны. Бездна – это вы, о наши милашки! Мы возвращаемся в общество, к долгу и порядку, вскачь, по три лье в час. Отечество требует, чтобы, по примеру всех живущих, мы превратились в префектов, в отцов семейств, в лесных сторожей или государственных советников. Уважайте нас. Мы приносим себя в жертву. Оплакивайте нас как можно меньше и замените нас как можно скорее. Если это письмо раздерет вам душу, вы тотчас отплатите ему тем же. Прощайте. Около двух лет мы составляли ваше счастье. Не поминайте нас лихом.

Подписали:

Блашвелль.

Фамейль.

Листолье.

Феликс Толомьес.

P. S. Обед оплачен".

.....

Четыре девушки взглянули друг на друга.

Февурита первая прервала молчание.

– Во всяком случае, шутка знатная! – сказала она.

– И очень смешная, – поддакнула Зефина.

– Наверное, это выдумал Блашвелль, – продолжала Февурита.

– Нет, – сказала Далия, – я узнаю в этом Толомьеса.

– В таком случае, – возразила Февурита, – смерть Блашвеллю, и да здравствует Толомьес!

– Да здравствует Толомьес! – прокричали Далия и Зефина и все покатились со смеху.

Фантина смеялась наравне с другими. Через час, вернувшись в свою комнату, она плакала. Как мы уже сказали, она любила в первый раз. Она отдалась Толомьесу, как мужу, и бедная девушка была уже матерью.