Отверженные - Часть первая - ФАНТИНА. Книга шестая - ЖАВЕР - 1. Начало покоя, страница 152

Сестры сначала с отвращением принялись ухаживать за "этой тварью". Кто видел римские барельефы, помнит презрительное выражение нижней части лица у мудрых дев при виде дев безумных. Это исконное презрение весталок к блудницам – один из глубочайших инстинктов Женского достоинства; сестры испытывали это чувство еще сильнее вследствие своего благочестия. Но в несколько дней Фантина обезоружила их. Речи ее были полны смирения и кротости, и ее материнские чувства трогали поневоле. Один раз сестры слышали, как она говорила в бреду: "Я была грешница, но когда мне возвратят моего ребенка, это будет значить, что Бог простил меня. Пока я делала зло, мне не хотелось бы иметь мою Козетту при себе, не могла бы я выносить взгляда ее Удивленных и печальных глазок. Однако ведь я для нее же делала зло, и поэтому-то Бог простит меня. Я почувствую благословение Божие, когда Козетта будет здесь. Мне отрадно будет видеть эту невинную душеньку. Она ровно ничего не знает. Это сущий ангел, сестрицы. В этом возрасте у детей крылышки еще не отпали".

Господин Мадлен приходил навещать ее два раза в день, и всякий раз она спрашивала:

– Скоро я увижу мою Козетту? Он отвечал:

– Может быть, завтра утром. С минуты на минуту я жду ее.

И бледное лицо матери озарялось радостью.

– О, – говорила она, – как я буду счастлива!

А между тем она не поправлялась. Напротив, ее состояние ухудшалось изо дня в день. Эта пригоршня снега, попавшая на голое тело между лопатками, послужила катализатором, и вследствие этого болезнь, скрывавшаяся в ней целые годы, вступила в острую фазу.

В то время начинали следовать при изучении и лечении грудных болезней прекрасным указаниям Лаэннека. Врач осмотрел Фантину и покачал головой.

– Ну что, доктор? – спросил его господин Мадлен.

– Нет ли у нее ребенка, которого она желает видеть? – отвечал он.

– Да, есть.

– В таком случае торопитесь привезти его.

Господин Мадлен вздрогнул.

Фантина спросила его:

– Что сказал доктор?

Господин Мадлен постарался улыбнуться.

– Он просит скорее привезти вашего ребенка. Это возвратит вам здоровье.

– О, он правду говорит. Что, в самом деле, думают эти Тенардье! Почему они так долго задерживают мою Козетту! Но теперь она уже скоро приедет. Наконец-то счастье близко!

Между тем Тенардье не выпускали ребенка из своих когтей и приводили сто разных предлогов, один хуже другого. Козетта прихварывает, и ей трудно пускаться в путь зимой, говорили они, кроме того, остались еще кое-какие должишки, которые надо привести в известность, и проч., и проч.

– Я пошлю кого-нибудь за Козеттой! – решил, наконец, Мадлен. – Если нужно, я поеду сам.

Он написал под диктовку Фантины следующее письмо, которое заставил ее подписать:

"Господин Тенардье, передайте, пожалуйста, Козетту подателю сего письма; мелочи будут вам уплачены. Имею честь быть вашей покорнейшей слугой.

Фантина".