Отверженные - Часть первая - ФАНТИНА. Книга восьмая - ОТРАЖЕНИЕ УДАРА

Начинало светать. Фантина провела ночь в жару и бессоннице, ночь, полную, однако, радостных видений; к утру она заснула. Сестра Симплиция, просидевшая над ней всю ночь, воспользовалась этим сном, чтобы пойти приготовить ей новую порцию хины. Почтенная сестра отправилась в лабораторию больницы и занялась своими лекарствами и пузырьками, низко нагнувшись над ними, потому что утренняя мгла не успела еще рассеяться. Вдруг она повернула голову и слегка вскрикнула. Перед ней стоял господин Мадлен. Он вошел незаметно.

– Это вы, господин мэр! – воскликнула она.

– Как здоровье этой бедной женщины? – промолвил он тихим голосом.

– Недурно в настоящую минуту. Но мы страшно тревожились – уверяю вас!

Она объяснила ему, что произошло: что Фантине было очень худо накануне и что теперь ей лучше, потому что она вообразила, что господин мэр уехал за ее дочкой в Монфермейль. Сестра не смела расспрашивать господина мэра, но по его лицу она отлично заметила, что не оттуда он приехал.

– Это хорошо, – отвечал он. – Вы были правы, не разуверяя ее.

– Да, – продолжала сестра, – но теперь, господин мэр, когда она увидит вас без ребенка – что мы ей скажем?

Он оставался несколько минут в задумчивости.

– Бог вдохновит нас, – сказал он.

– Нельзя же будет, однако, лгать, – прошептала сестра тихим голосом.

Яркий свет ворвался в комнату. Он падал прямо на лицо господина Мадлена. Сестра случайно подняла глаза.

– Господи, – воскликнула она, – что случилось с вами? Ваши волосы совсем побелели.

– Неужели? – сказал он.

У сестры Симплиции не было настоящего зеркала; она порылась в кармане и вынула маленькое зеркальце, которое употреблял доктор, чтобы удостовериться в смерти больного. Мадлен взял это зеркальце, взглянул на свои волосы и промолвил: "В самом деле!", но таким равнодушным тоном, как будто думал о чем-нибудь постороннем.

Сестра почувствовала холод на сердце от чего-то неизвестного, но что она смутно угадывала.

– Могу я видеть ее? – спросил он.

– Разве господин мэр не намерен возвратить ей ребенка? – заметила сестра, едва осмеливаясь обратиться к нему с вопросом.

– Без сомнения, но придется подождать дня два-три.

– Если бы она не виделась вовсе с господином мэром до того времени, – робко промолвила сестра, – она не знала бы, что господин мэр вернулся раньше, и вообразила бы, что господин мэр приехал с ребенком. Тогда не пришлось бы лгать.

Господин Мадлен задумался, потом сказал со своей обычной спокойной серьезностью:

– Нет, сестра, мне надо повидаться с ней. Я, быть может, спешу.

Монахиня как будто не заметила этого выражения – "быть может", придававшего странный, темный смысл словам господина мэра. Она отвечала, потупив глаза, почтительным голосом.

– Она теперь отдыхает, но господин мэр может войти.