Отверженные - Часть вторая - КОЗЕТТА. Книга восьмая - КЛАДБИЩА ПРИНИМАЮТ В СВОИ НЕДРА ТО, ЧТО ИМ ДАЮТ - 1. Где говорится о способе войти в монастырь, страница 382
– Господин Мадлен, – продолжал Фошлеван, – вы попали сюда в очень хорошую минуту, то есть я хотел сказать, очень дурную – одна из наших дам очень больна. Поэтому сейчас не до нас. Кажется, она совсем при смерти. О ней молятся по сорок часов сряду. Во всей общине переполох. Там сейчас более не до чего. Умирающая-то – святая женщина. Впрочем, все мы здесь святые, вся разница между ними и мной в том, что они говорят: "Наша келья", а я говорю: "Моя каморка". Теперь будут читать отходную, а потом за упокой души. На сегодняшний день мы можем быть здесь спокойны; но за завтрашний день я не ручаюсь.
– Однако, – заметил Жан Вальжан, – эта лачужка расположена в углу стены, скрыта развалиной, тут много деревьев, и ее вовсе не видно из монастыря.
– А я добавлю, что монахини никогда сюда не подходят.
– Так в чем же дело? – спросил Жан Вальжан.
Этот вопрос означал: мне кажется, здесь можно остаться скрытым. На эту мысль Фошлеван отвечал:
– А девочки?
– Какие девочки? – спросил Жан Вальжан.
Фошлеван собирался было открыть рот, чтобы объяснить свои слова, как вдруг раздался колокол.
– Монахиня умерла, – молвил он. – Вот и похоронный звон.
Он сделал Жану Вальжану знак, чтоб он прислушался. Колокол ударил во второй раз.
– Это звон по умершей, господин Мадлен. Колокол так и будет звонить постоянно в течение 24 часов, до выноса тела из церкви. Но вот видите ли, девочки играют. Стоит мячику закатиться куда-нибудь, и они, несмотря на запреты, бегут и шарят здесь повсюду. Чистые чертенята эти херувимчики!
– Да кто же это? – полюбопытствовал Жан Вальжан.
– Девочки. Вас быстро обнаружат, будьте покойны. Они закричат: "А, мужчина!" Сегодня-то нет никакой опасности. Прогулки не полагается. Весь день пройдет в молитве. Вот, слышите, опять колокол. Я говорил вам, будет по одному удару в минуту. Это звонят по покойнице.
– Понимаю, дядюшка Фошлеван. Здесь есть пансионерки.
И Жан Вальжан подумал про себя:
"О воспитании Козетты нечего было бы и беспокоиться".
– Еще бы! Как не быть девчуркам! А кто бы щебетал вокруг вас, а кто бы бегал прочь! Здесь быть мужчиной все равно, что быть зачумленным. Видите, мне привязали колокольчик к ноге, словно дикому зверю.
Жан Вальжан все глубже погружался в размышления.
– Этот монастырь спасет нас, – шептал он.
– Самое затруднительное, как здесь остаться, – проговорил он, возвысив голос.
– Нет, – ответил Фошлеван, – труднее всего – выйти отсюда.
Жан Вальжан почувствовал, как вся кровь отхлынула у него от сердца.
– Выйти отсюда!..
– Да, господин Мадлен, чтобы вернуться, надо сначала выйти.
Пропустив один удар колокола, Фошлеван продолжал:
– Вас никак не должны застать здесь. Откуда вы вошли? Для меня вы свалились с неба, потому что я вас знаю; но для монахинь надо, чтобы вы вошли в ворота.
Вдруг раздался довольно сложный трезвон других колоколов.
– А! – молвил Фошлеван. – Теперь созывают матушек гласных. Они отправятся на капитул. Всегда созывают капитул, когда ктонибудь умрет. Она умерла на рассвете. Обыкновенно все умирают на рассвете. Но нельзя ли вам выйти оттуда же, откуда пришли? Ну-ка скажите – право, это не ради любопытства – каким манером вы сюда забрались?