Отверженные - Часть вторая - КОЗЕТТА. Книга восьмая - КЛАДБИЩА ПРИНИМАЮТ В СВОИ НЕДРА ТО, ЧТО ИМ ДАЮТ - 3. Мать Иннокентия, страница 388

– При жизни своей мать Крусификсион совершала обращения в истинную веру; после смерти она будет творить чудеса!

– Конечно будет! – отозвался Фошлеван, стараясь попасть в надлежащий тон, чтобы уж больше не сбиваться.

– Дядя Фован, община была благословенна в лице матери Крусификсион. Конечно, не всем дано счастье умирать, как кардинал Верульский за служением святой мессы, и испускать последнее дыхание со словами: Hanc igitur oblationem ("Вот это приношение" (лат.) – слова из католической мессы.). Но хотя мать Крусификсион и не достигла столь высокого счастья, однако смерть ее была блаженная. До последней минуты она была в памяти. Она говорила с нами, потом беседовала с ангелами. Она передала нам свою последнюю волю. Если бы в вас было немного больше веры и если бы вы могли быть в ее келье, она исцелила бы вашу больную ногу одним прикосновением. Она все время улыбалась. Так и чувствовалось, что она воскресает во Христе. К этой кончине примешивалось райское блаженство.

Фошлеван думал, что настоятельница читала молитву.

– Аминь, – произнес он.

– Дядя Фован, надо выполнить волю усопшей.

Настоятельница перебирала четки. Фошлеван молчал. Наконец она продолжала:

– Я советовалась по этому вопросу со многими отцами церкви, сочинения которых представляют несравненный источник знаний.

– Ваше преподобие, а ведь отсюда похоронный звон слышнее, чем из сада.

– К тому же это не простая усопшая, а святая.

– Как и вы, честная мать.

– В течение двадцати лет она спала в своем гробу, по особому разрешению нашего святейшего отца Пия VII.

– Того самого, что короновал императора Буонапарта.

Для человека такого ловкого, как Фошлеван, воспоминание было весьма неудачное. К счастью, игуменья, вся погруженная в свою мысль, не слышала его.

– Дядя Фован? – продолжала она.

– Что угодно, честная мать?

– Святой Диодор, архиепископ каппадокийский, пожелал, чтобы на его могиле начертали единственное слово: "Acarus", то есть земляной червь, и это было исполнено. Не так ли?

– Точно так, честная мать.

– Блаженный Меццокан, аббат аквильский, пожелал быть погребенным под виселицей, и это было исполнено.

– Это правда.

– Святой Терентий, епископ Порта у устьев Тибра, потребовал, чтобы на его могиле был сделан такой же знак, какой делается у отцеубийц в надежде, что прохожие будут плевать на его прах. Это было исполнено. Надо повиноваться усопшим.

– Аминь.

– Тело Бернарда Гвидония, родившегося во Франции близ Рош-Абель, было, по его повелению и вопреки запрещению короля кастильского, перевезено в церковь доминиканцев в Лиможе, хотя Бернард Гвидоний был епископ города Тюи в Испании. Можно ли возражать против этого?

– Ну уж конечно нельзя, честная мать.

– Факт засвидетельствован Плантавитом Фосса.

Настоятельница в молчании принялась перебирать четки.

– Дядя Фован, – продолжала она, – мать Крусификсион будет предана земле в том самом гробу, в котором спала в течение двадцати лет.

– Так и следует.

– То будет как бы продолжением ее сна.

– Значит, мне придется заколачивать ее в этом гробу?

– Да.

– А гроб, доставленный конторой, надобно спрятать?

– Именно.

– Я готов к услугам честной общины.

– Четыре матери помогут вам.

– Заколачивать гроб? Да мне не нужно помощи.

– Нет, опускать его.

– Куда?

– В склеп.

– Какой склеп?

– Под престолом.

Фошлеван так и подскочил.

– Склеп под престолом?..

– Ну да, разумеется.

– Да ведь...

– У вас будет железный брус.

– Да, но ведь...