Отверженные - Часть вторая - КОЗЕТТА. Книга восьмая - КЛАДБИЩА ПРИНИМАЮТ В СВОИ НЕДРА ТО, ЧТО ИМ ДАЮТ - 3. Мать Иннокентия, страница 392
Наступило молчание. Настоятельница продолжала:
– Вы снимете свой колокольчик. Нет надобности, чтобы сестра у столба заметила ваше присутствие.
– Ваше преподобие?
– Что еще, дядя Фован?
– А доктор уже окончил свой визит?
– Он придет сегодня в четыре часа; уже прозвонил сигнал, призывающий доктора. Да вы, кажется, не слышите никаких звонков?
– Я обращаю внимание только на свой звонок.
– Это похвально, дядя Фован.
– Честная мать, понадобится рычаг по крайней мере длиной футов шесть.
– Где вы его добудете?
– Где много решеток, там нет недостатка и в железных прутьях. У меня целая куча железного хлама в конце сада.
– Не забудьте, приблизительно три четверти часа перед полуночью.
– Честная мать?
– Что надо?
– Если когда случится другая работа в таком роде – так мой брат – страх какой силач. Настоящий турок!
– Вы, конечно, поторопитесь.
– Ну, я не больно прыток. Я калека; для этого-то мне и нужен помощник. Я прихрамываю.
– Хромота не порок, а может быть, даже благодать. Император Генрих II, боровшийся против антипапы Григория и восстановивший Бенедикта VIII, имел два прозвища: Святого и Хромого. А вот что, Фован, я теперь сообразила, на это дело понадобится целый час. Будьте у престола со своим железным брусом ровно в одиннадцать. Служба начинается в полночь. Надо, чтобы все было кончено за добрых четверть часа.
– Я употреблю все силы, чтобы доказать общине свое усердие. Дело сладится вот как: я заколочу гроб. В одиннадцать часов ровно я явлюсь в капеллу. Там уже будут матушки певчие и мать Вознесение. Двое мужчин – куда бы лучше. Да уж что делать! У меня будет рычаг. Мы откроем склеп, опустим туда гроб и опять закроем склеп. Затем никаких следов. Правительство ни о чем не проведает. Честная мать, значит, все тем и кончится, не так ли?
– Нет.
– Что же еще?
– Остается пустой гроб.
Наступила пауза. Настоятельница задумалась. Задумался и Фошлеван.
– Дядя Фован, а что делать с пустым гробом?
– Мы повезем его хоронить?
– Пустой?
Опять молчание. Фошлеван сделал левой рукой жест, как бы отгоняющий тревожную мысль.
– Ваше преподобие, ведь я буду заколачивать гроб в покое около церкви, и никто не может туда входить, кроме меня; я сам и наложу на него покров.
– Да, но носильщики, ставя гроб на дроги и опуская его в могилу, почувствуют, что в нем ничего нет.
– Ах ты че!.. – воскликнул Фошлеван.
Настоятельница осенила себя крестным знамением и пристально посмотрела на садовника. Конец слова застрял у него в горле.
Он постарался поскорее найти выход из затруднения, чтобы заставить забыть свое крепкое словцо.
– Честная мать, я наложу земли в гроб. Это будет иметь такой вид, будто там кто-то есть.
– Вы правду говорите. Земля, прах – это то же, что человек. Итак, вы уладите дело насчет пустого гроба.
– Берусь все устроить.
Лицо настоятельницы, до тех пор хмурое, прояснилось. Она сделала начальнический жест, в знак того, что разрешает подчиненному удалиться. Фошлеван направился к двери. Он уже собирался выйти, как вдруг снова раздался голос настоятельницы:
– Дядя Фован, я довольна вами; завтра после похорон приведите мне вашего брата, да скажите ему, чтобы он захватил с собой и девочку.