Отверженные - Часть третья - МАРИУС. Книга четвертая - ОБЩЕСТВО ДРУЗЬЯ АБЕЦЕДЫ - 2. Надгробное слово, произнесенное Боссюэтом на смерть Блондо, страница 481
– Перекличку делал Блондо, – продолжал Легль. – Вы знаете Блондо?.. У него очень острый и чуткий нос, и он с наслаждением выслеживает отсутствующих. С какой-то коварной целью он начал с буквы П. Я не слушал, – это не моя буква. Перекличка шла недурно. Никого нельзя было вычеркнуть, – вся вселенная была налицо. Блондо был грустен, а я думал про себя: "Блондо, душа моя, сегодня тебе не придется проделать и самой маленькой экзекуции!" Вдруг Блондо вызывает: "Мариус Понмерси!" Никто не отвечает. Блондо с оживившейся надеждой повторяет громче: "Мариус Понмерси!" и берет перо. Я не какой-нибудь бессердечный, милостивый государь. Я тотчас же сказал себе: "Вот славный малый, которого сейчас вычеркнут. Он неаккуратен, значит, он весельчак и гуляка. Это не какой-нибудь примерный студент, не зубрила, вечно сидящий над книгами, не молокосос-педант, съевший собаку в науках, литературе, теологии и всякой премудрости, не надутый дурак. Это – достойный уважения лентяй, который фланирует, отправляется за город, водит знакомство с гризетками, ухаживает за красавицами, который в эту самую минуту, может быть, сидит у моей любовницы. Спасем его. Смерть Блондо!" В это мгновение Блондо обмакивает свое перо в чернила, окидывает взглядом аудиторию и повторяет в третий раз: "Мариус Понмерси!" – "Здесь", – отвечаю я. Вот почему вас не вычеркнули...
– Позвольте... – начал Мариус.
– А вычеркнули меня, – докончил Легль из Mo.
– Я не понимаю вас, – сказал Мариус.
– Это очень просто, – снова начал Легль. – Чтобы ответить Блондо, я подошел к кафедре, а чтобы удрать от него, пододвинулся к двери. Профессор очень внимательно оглядел меня и вдруг – он, должно быть, обладает тем "коварным чутьем", о котором говорит Буало, – вдруг перескакивает на букву Л. Это – моя буква. Я из Mo, и меня зовут Легль.
– Легль! – прервал его Мариус. – Какое прекрасное имя.
– Ну-с, Блондо доходит до этого прекрасного имени и кричит: "Легль!" Я отвечаю: "Здесь!" Тогда Блондо взглядывает на меня с кротостью тигра, улыбается и говорит: "Так как вы Понмерси, то не можете быть Леглем". Фраза как будто несколько неучтивая относительно вас, но в сущности пагубная только для меня. Сказав это, Блондо вычеркивает меня из списка.
– Мне очень жаль!.. – воскликнул Мариус.
– Прежде всего, – прервал его Легль, – я желаю набальзамировать Блондо несколькими прочувствованными словами. Предположим, что он умер. Это мало изменило бы его по части худобы, бледности, холодности и окоченелости. И вот я говорю: Erudimini qui judicatus terram (Учитесь, вы, судящие землю! (лат.).). Здесь лежит Блондо, Блондо Носатый, Блондо Nasica, вол дисциплины, bos disciplinae, страж порядка, ангел переклички, который был прямолинеен, основателен, пунктуален, суров, безупречен и отвратителен. Господь Бог вычеркнул его, как он сам вычеркнул меня.
– Мне очень неприятно... – снова начал Мариус.
– Да послужит вам это уроком, молодой человек, – сказал Легль. – На будущее время будьте поаккуратнее...
– Ради бога, извините меня!
– И не подвергайте исключению ваших ближних.
– Я, право же, в отчаянии...
Легль расхохотался.