Отверженные - Часть третья - МАРИУС. Книга восьмая - МНИМЫЙ БЕДНЯК - 4. Роза в нищете, страница 544
– Ага! Это к тому старику, который ходит к обедне. Теперь как раз самое время. Я отнесу ему письмо. Может быть, он даст нам на что позавтракать. – Она снова засмеялась и прибавила: – Знаете, чем будет для нас этот завтрак? Мы съедим вместе с ним позавчерашний завтрак, позавчерашний обед, вчерашний завтрак, вчерашний обед и все это сразу, сегодня утром. Хорошо? Ну, если вы все еще недовольны, так издыхайте, собаки!
Это напомнило Мариусу, зачем несчастная пришла к нему. Он пошарил в жилетном кармане, но ничего не нашел.
А молодая девушка продолжала говорить, как бы совсем забыв о присутствии Мариуса.
– Часто я ухожу вечером. Часто не ночую дома. Прошлой зимой, когда мы еще не сняли эту квартиру, мы жили под арками мостов. Уж как же мы прижимались друг к другу, чтобы совсем не замерзнуть! Моя маленькая сестра плакала. Вода – это так грустно! Когда мне хотелось утопиться, я говорила себе: "Нет, слишком холодно!" Я ухожу совсем одна, если хочу. Я сплю в ямах. Знаете, по ночам, когда я иду по бульвару и гляжу на деревья, ветки которых похожи на виллы и на дома, совсем черные и огромные, как башни, мне представляется, что белые стены – река, и я думаю: "Там течет вода!" Звезды кажутся мне плошками, которые зажигают во время иллюминации. Они как будто дымятся, и ветер гасит их. И голова у меня идет кругом, в ушах раздается точно лошадиный храп. Хоть уж совсем ночь, а мне слышатся звуки шарманки, грохот прядильных машин и еще бог знает что! Мне кажется, что в меня швыряют каменьями и я бегу, а все кружится, кружится у меня перед глазами! Как странно чувствуешь себя, когда ничего не ешь!
И в лице ее было какое-то безумное выражение.
Между тем Мариус, обыскивая все карманы, набрал наконец пять франков шестнадцать су. В настоящую минуту в этом заключался весь его капитал.
"Вот это я оставлю на нынешний обед, – подумал он, – а завтра увидим".
Он взял себе шестнадцать су и подал девушке пять франков.
– Ах, как славно! – воскликнула она, схватив монету. – Проглянуло солнышко!
И как будто солнце обладало способностью растоплять в ее уме снежные глыбы жаргона, она продолжала:
– Пятерочка! Светлячок! И в такой дыре! Чудеса, да и только! Вы славный малый! Спасибо вам! Теперь у нас будет вдоволь всякой жратвы!
Она низко поклонилась Мариусу, сделала дружеский жест рукой и подошла к двери, сказав:
– До свидания! Все равно. Пойду к своему старику.
Проходя мимо комода и увидав на нем валявшуюся в пыли, заплесневелую сухую корку хлеба, она жадно схватила ее и начала грызть.
– Ах, как вкусно! – бормотала она. – Какая она жесткая! Я сломаю себе все зубы!
И она ушла.