Отверженные - Часть третья - МАРИУС. Книга восьмая - МНИМЫЙ БЕДНЯК - 20. Западня, страница 587

– Верно, верно! Прошу извинить меня! – сказал Тенардье. – Вы совершенно правы, – и, обратившись к Бигрнайлю, он крикнул: – Развяжите этому господину правую руку!

Паншо, он же Весенний, он же Бигрнайль, исполнил приказание Тенардье. Когда правая рука Леблана была развязана, Тенардье обмакнул перо в чернила и подал ему.

– Не забывайте, сударь, – сказал он, – что вы в нашей власти, в нашем распоряжении и что никакая сила в мире не может вырвать вас из наших рук. Мы будем в отчаянии, если вы вынудите нас прибегнуть к крайним мерам. Я не знаю ни вашей фамилии, ни вашего адреса. Предупреждаю вас, что вы будете связаны до тех пор, пока не вернется лицо, которому я поручу отвезти написанное вами письмо. А теперь потрудитесь писать.

– Что? – спросил Леблан.

– Я сейчас продиктую вам. Леблан взял перо. Тенардье начал диктовать: "Дочь моя..."

Пленник вздрогнул и поднял глаза на Тенардье.

– Нет, напишите: "Моя милая дочь", – сказал тот.

Леблан повиновался. "Приезжай сейчас же..." Он остановился.

– Ведь вы говорите ей "ты", не правда ли?

– Кому?

– Черт возьми! Конечно, девочке. Жаворонку!

– Я не понимаю вас, – сказал спокойно, без всякого признака волнения Леблан.

– Все равно, продолжайте, – сказал Тенардье. И он снова принялся диктовать: – "Приезжай сейчас же. Ты мне очень нужна. Особе, которая вручит тебе эту записку, поручено привезти тебя ко мне. Жду тебя. Приезжай и не тревожься".

Леблан кончил писать.

– Нет, лучше зачеркните "и не тревожься". А то она, пожалуй, подумает, что дело не совсем просто и есть причины тревожиться.

Леблан зачеркнул три последние слова.

– А теперь подпишитесь, – продолжал Тенардье. – Как вас зовут?

Пленник положил перо.

– К кому это письмо? – спросил он.

Навигация: https://freesbi.ru/book/5315-viktor-gyugo/otverjennye/

– Вы сами знаете, – ответил Тенардье. – Конечно, к девочке. Ведь я же говорил вам.

Он, очевидно, избегал называть молодую девушку, о которой шла речь. Он говорил то "девочка", то "Жаворонок", но имени ее не произносил, – предосторожность ловкого человека, не желающего выдавать свою тайну сообщникам. Сказать им – значило открыть им все дело, дать им возможность узнать больше, чем им следовало знать.

– Подпишитесь, – сказал он. – Как вас зовут?

– Урбан Фабр, – ответил пленник.

Тенардье опустил руку в карман и вынул оттуда носовой платок Леблана. Он нашел метку и поднес ее к свече.

– У. Ф. Совершенно верно. Урбан Фабр. Подпишитесь.

Пленник подписался.

– Так как нужны две руки, чтобы сложить письмо, то дайте его мне, – сказал Тенардье и сложил письмо. – А теперь напишите адрес. На вашу квартиру, мадемуазель Фабр. Я знаю, что вы живете где-то тут, по соседству, недалеко от церкви Сен-Жак, потому что ходите туда каждый день к обедне, но не знаю, на какой улице. Я вижу, что вы понимаете свое положение. Вы не обманули меня относительно вашего имени, не обманете и относительно адреса. Напишите его сами.

Пленник на минуту задумался, а потом взял перо и написал: "Мадемуазель Фабр. Улица Сен-Доминик д'Анфер, No 17, квартира Фабр".

Тенардье с лихорадочной поспешностью схватил письмо.

– Жена! – крикнул он.

Она подбежала к нему.

– Вот письмо. Ты знаешь, что нужно делать. Фиакр внизу. Поезжай сию же минуту и как можно скорее возвращайся. – Затем, обратившись к человеку с топором, он прибавил: – Так как ты снял свое кашне, то поезжай с нею. Ты встанешь на запятки. Знаешь, где стоит фура?