Отверженные - Часть четвертая - ИДИЛЛИЯ УЛИЦЫ ПЛЮМЭ И ЭПОПЕЯ УЛИЦЫ СЕН-ДЕНИ. Книга вторая. ЭПОНИНА - 4. Видение Мариуса, страница 633
Она была на вид еще беднее и вместе с тем еще красивее, хотя и то и другое одновременно, казалось, было невозможным. В ней произошло двойное изменение – к свету и к бедности. Девушка была босая и в лохмотьях, как в тот день, когда она так смело появилась в его комнате, но теперь ее лохмотья были на два месяца старее, дыры в них увеличились, и они сделались еще безобразнее. У нее самой был тот же хриплый голос, тот же лоб, почерневший и точно сморщенный от загара, тот же смелый, но блуждающий, неустойчивый взгляд. Однако на ее лице теперь лежал отпечаток какого-то испуганного и жалкого выражения – последствие пребывания в тюрьме. В волосах у нее застряли стебельки соломы и сена, но не как у Офелии, которая заразилась безумием Гамлета, а оттого, что она, очевидно, провела ночь в какой-нибудь конюшне. И при всем этом она была хороша. О юность, как ты могуча!
Она остановилась перед Мариусом; на ее бледном лице выражалось что-то вроде слабой радости, сопровождавшейся еле заметной улыбкой. Несколько мгновений она точно не в состоянии была ничего сказать.
– Ну вот, встретила-таки я вас! – начала она. – Старик Мабеф был прав: он сказал мне, что вы бываете на этом бульваре... Ах, если бы вы знали, как я вас искала!.. Я ведь просидела в тюрьме целые две недели. Вы этого не знали?.. Они выпустили меня потому, что "ничего не нашли на мне", да и года мне еще не вышли. Не хватало двух месяцев... Ах, как я вас ищу уже около шести недель! Значит, вы там уж больше не живете.
– Нет, не живу, – ответил Мариус.
– А, понимаю! Вы съехали из-за той истории?.. Да, ужасно неприятная вещь эти истории... А скажите, зачем вы носите такую старую шляпу? Такой молодой человек, как вы, должен быть хорошо одет... Знаете что, господин Мариус? Дедушка Мабеф величает вас бароном, и знаю почему. Ведь вы не барон, да? Все бароны, должно быть, старики, которые ходят в Люксембург, чтобы греться там перед дворцом на солнышке и читать "Ежедневник", по одному су за номер. Меня один раз посылали с письмом к одному барону. Ему было лет сто с лишком, и он всегда так делал... Но где же вы живете теперь?
Мариус ничего не отвечал.
– Ах, – продолжала она, – у вас рубашка изорвана. Я вам зашью ее... Но вы как будто не рады видеть меня? – прибавила она упавшим голосом.
Мариус все молчал. Девушка тоже на минуту замолчала, потом вдруг воскликнула:
– А если б я захотела, то могла бы сделать, чтобы у вас был довольный вид!
– Да? – встрепенулся молодой человек. – Что вы хотите этим сказать?
– Вы прежде говорили мне "ты", почему же теперь не говорите так?
– Ну, хорошо, что же ты хочешь сказать мне?
Она закусила губу и, видимо, колебалась, как бы выдерживая внутреннюю борьбу, потом сказала:
– Ну, все равно. Будь что будет!.. Вы выглядите таким грустным, а я хочу чтобы вы были веселы. Обещайте мне только, что вы засмеетесь. Я хочу видеть, как вы засмеетесь, и хочу слышать, как вы скажете: "Вот это хорошо!" Бедный господин Мариус! Помните, вы мне обещали дать все, чего захочу?
– Помню, помню! Но говори скорее, что имеешь мне сказать.
Девушка взглянула ему прямо в глаза и медленно проговорила:
– У меня есть адрес...
Мариус побледнел. Кровь отлила у него от лица.
– Какой адрес? – спросил он, не решаясь верить своей догадке.
– Тот самый, который вы у меня просили. – И, сделав над собой усилие, добавила: – Вы сами знаете какой.