Отверженные - Часть четвертая - ИДИЛЛИЯ УЛИЦЫ ПЛЮМЭ И ЭПОПЕЯ УЛИЦЫ СЕН-ДЕНИ. Книга шестая. МАЛЕНЬКИЙ ГАВРОШ - 3. Перипетии бегства, страница 713

Минуту спустя Тенардье уже был на улице. Едва только он коснулся ногами мостовой и понял, что находится вне опасности, тотчас же почувствовал себя так, как будто с ним не было ничего того, что его мучило наверху стены: ни холода, ни усталости, ни страха. Все, только что им пережитое, казалось ему теперь чем-то вроде кошмара, от которого он проснулся. Вся его дикая энергия сразу вернулась к нему, и он готов был на новые подвиги.

Вот первые слова этого ужасного человека после избавления от страшной опасности:

– Ну, теперь кого мы будем есть?

Это слово на языке разбойников означает: убить, зарезать, ограбить, смотря по обстоятельствам.

– Теперь некогда долго разговаривать, – сказал Брюжон. – Кончим в трех словах и потом разойдемся. Было дело и, казалось, выгодное: улица Плюмэ, совершенно безлюдная, одинокий дом, сад со старой решеткой, в доме одни женщины...

– Ну, и что ж помешало? – перебил Тенардье.

– Твоя дочка Эпонина ходила туда... – начал Бабэ.

– И принесла Маньон сухарь, – добавил Гельмер. – Там нечего делать.

– Эпонина – девочка не глупая, – сказал Тенардье. – А все-таки нужно посмотреть самим.

– Да и по-моему тоже, – подхватил Брюжон.

Ни один из этих людей не обращал более внимания на Гавроша, который во время их беседы присел на одну из тумб у забора пустыря. Тщетно прождав несколько минут, что его отец обернется к нему, он обулся и сказал:

– Кончено? Я вам больше не нужен, господа мужчины? Да? Ну, так пойду будить своих карапузиков.

И, не дожидаясь ответа, он ушел.

Вскоре и все пятеро разбойников один за другим выскользнули из калитки пустыря.

Когда Гаврош исчез за поворотом улицы Баллэ, Бабэ отвел Тенардье в сторону и спросил:

– Видел ты мальчугана?

– Какого мальчугана?

– А того, который влезал к тебе на стену с веревкой?

– Нет, не разглядел. А что?

– Да мне сдается, что это твой сын.

– Ну? – изумился Тенардье. – Ты думаешь?