Отверженные - Часть четвертая - ИДИЛЛИЯ УЛИЦЫ ПЛЮМЭ И ЭПОПЕЯ УЛИЦЫ СЕН-ДЕНИ. Книга двенадцатая. КОРИНФ - 3. Над Грантэром начинает сгущаться мрак, страница 806
– Матлотта безобразна! – кричал он вперемежку со взрывами оглушительного смеха. – Матлотта – идеал безобразия! Матлотта – химера! Я расскажу вам тайну ее происхождения. Некий готический Пигмалион, делавший водосточные трубы, в один прекрасный день влюбился в самую дурную из них. Он умолил Амура одушевить ее, последствием этого одушевления и явилась Матлотта. Взгляните на нее, граждане! Волосы у нее цвета хромокислой соли свинца, как у возлюбленной Тициана... Но она девушка хорошая. Ручаюсь вам головой, что она будет отлично драться. В каждой хорошей девушке сидит герой. Что же касается тетки Гюшлу, то она настоящий воин. Посмотрите, какие у нее усы! Она получила их в наследство от своего мужа. Вообще, она чистый гусар. Она тоже будет превосходно драться. Вдвоем с Матлоттой они наведут ужас на всю окрестность... Впрочем, все это не важно. Господа, отец всегда презирал меня за то, что я ничего не мог понять из математики. Действительно, я понимаю только любовь и свободу. Я – Грантэр-Паинька. Не имея никогда денег, я и не привык к ним, поэтому никогда и не ощущал в них недостатка. Но если бы я был богат, вот бы чудес-то я натворил!.. О, как бы все шло хорошо на свете, если бы добрые сердца находились в союзе с туго набитыми кошельками! Представьте себе какого-нибудь добряка с состоянием Ротшильда!.. Матлотта, поцелуй меня! Ты страстна и застенчива! Твои щечки вызывают поцелуй сестры, а твои губки – поцелуй любовника!
– Да замолчи же ты наконец, пьяница! – перебил Курфейрак.
– Я – капитул и распорядитель игр в честь Флоры! – с достоинством возразил Грантэр.
Анжолрас, стоя с ружьем в руках на гребне баррикады, поднял свое прекрасное суровое лицо. Как известно, Анжолрас соединял в себе свойства спартанца и пуританина. Он был способен умереть вместе с Леонидом в Фермопилах и вместе с Кромвелем сжечь Дрогеду.
– Грантэр! – крикнул он. – Ступай куда-нибудь подальше выпускать свои винные пары.
Эти гневные слова произвели очень странное действие на Грантэра. Точно ему плеснули прямо в лицо стакан холодной воды. Вдруг, как бы протрезвившись, он сел, облокотился на столик возле окна, взглянул с невыразимой мягкостью на Анжолраса и сказал:
– Позволь мне здесь проспаться.
– Ступай спать в другое место! – возразил Анжолрас.
Но Грантэр, не сводя с него мутных и нежных глаз, проговорил:
– Не мешай мне спать здесь, пока я не умру.
– Грантэр, – продолжал Анжолрас, окинув его презрительным взглядом, – ты не способен ни веровать, ни мыслить, ни хотеть, ни жить, ни умереть.
– Увидишь, так ли это! – серьезно ответил ему Грантэр.
Он пробормотал еще несколько бессвязных слов, потом голова его грузно опустилась на стол и, как это часто бывает во второй фазе опьянения, в которую так грубо и круто толкнул его Анжолрас, – он тотчас же крепко заснул.