Отверженные - Часть четвертая - ИДИЛЛИЯ УЛИЦЫ ПЛЮМЭ И ЭПОПЕЯ УЛИЦЫ СЕН-ДЕНИ. Книга четырнадцатая. ВЕЛИЧИЕ ОТЧАЯНИЯ - 7. Гаврош глубокомысленно вычисляет расстояние, страница 838
Мариусу пришло на ум, что ему осталось исполнить две обязанности: уведомить Козетту о своей смерти и проститься с ней навеки, а затем спасти от неминуемой гибели бедного мальчика, брата Эпонины, сына Тенардье.
При Мариусе был маленький портфель, тот самый, в котором находилась тетрадка, служившая молодому человеку для излияния своих нежных чувств к Козетте. Он достал из этого портфеля листок бумаги и набросал на нем карандашом следующие строки:
"Наш брак невозможен. Я просил разрешения у моего деда, но он отказал. От него я бросился к тебе, но тебя уже не застал. Помнишь данное мною слово? Я сдержу его. Я умираю. Люблю тебя. Когда ты будешь читать эти строки, моя душа будет витать возле тебя и улыбаться тебе".
Не имея под рукой ничего, чем можно запечатать записку, он просто сложил ее вчетверо и надписал адрес: "Мадемуазель Козетте Фошлеван, улица Омм Армэ, No 7".
Приготовив записку, он несколько минут просидел в глубоком раздумье, потом снова открыл портфель и написал на первой странице записной книжки:
"Меня зовут Мариус Понмерси. Прошу доставить мое тело к моему деду, господину Жильнорману, улица Филь-дю-Кальвер, No 6, в Марэ".
Потом сунул портфель обратно в карман сюртука и позвал Гавроша.
Мальчик с веселым и готовым к услугам лицом тотчас же явился на голос Мариуса.
– Хочешь сделать что-нибудь для меня, Гаврош? – спросил молодой человек.
– Все на свете! – воскликнул гамен. – Боже мой, как же мне не хотеть, когда без вас я бы теперь уже издох!
– Видишь это письмо?
– Вижу.
– Возьми его. Уходи сейчас же от баррикады (Гаврош с беспокойством стал почесывать у себя за ухом), а завтра утром передай письмо мадемуазель Козетте, у господина Фошлевана, на улице Омм Армэ, номер семь.
Маленький герой ответил:
– Хорошо, это-то я исполню, но боюсь, как бы вдруг без меня не взяли баррикады...
– Не беспокойся! – проговорил с улыбкой Мариус. – Второе нападение на баррикаду будет сделано не раньше, как на рассвете, а возьмут ее разве только в полдень.
Действительно, по всему было видно, что войска хотят дать баррикаде продолжительный отдых. Это был один из тех перерывов, которые часто приходят ночью, но за которыми бой всегда возобновляется с новым ожесточением.
– А если я отнесу ваше письмо завтра утром? – спросил Гаврош.
– Утром тебе едва ли удастся выбраться отсюда: я думаю, баррикада со всех сторон будет окружена солдатами. Иди лучше сейчас.
Гаврош не находил более возражений. Он стоял в нерешительности, печально почесывая за ухом. Вдруг он со свойственной ему птичьей порывистостью схватил письмо и сказал:
– Ну, хорошо, пусть будет по-вашему.
И тут же бегом пустился по переулку Мондетур. Он решил оставить баррикаду под влиянием одной мысли, которую не высказал, опасаясь, что Мариус возразит что-нибудь против нее. Вот как формулировалась мысль Гавроша: "Теперь всего около полуночи, улица Омм Армэ недалеко отсюда. Я отнесу письмо, а к рассвету успею вернуться".