Отверженные - Часть пятая - ЖАН ВАЛЬЖАН. Книга первая. ВОЙНА В ЧЕТЫРЕХ СТЕНАХ - 4. Пятью меньше, одним больше, страница 864
Все с мрачными лицами опустили головы.
Как противоречивы движения человеческого сердца даже в такие минуты. Комбферр, так красноречиво уговаривавший своих товарищей, сам не был одинок. Он вспоминал о чужих матерях и забывал о своей. Он хотел непременно умереть. Он был "эгоистом".
Мариус, голодный, в лихорадке, дошедший до такого состояния, что утратил всякую надежду, утопавший в горе, как в бездонной пучине, вконец измученный пережитыми нравственными мучениями и предчувствуя скорый конец, все более и более погружался в оцепенение, всегда предшествующее роковой катастрофе, которую предвидишь и навстречу которой добровольно идешь.
Физиолог мог бы изучать по нему постепенное развитие симптомов того лихорадочно-нервного углубления в самого себя, которое давно уже известно в науке и даже носит особое название и которое особенно резко проявляется в моменты наивысших нравственных страданий, точно так же, как сознание радости в те минуты, когда чувствуешь себя счастливым. Отчаяние тоже, впрочем, может довести до экстаза. Мариус находился именно в таком состоянии. Он точно не присутствовал здесь, все, происходившее перед его глазами, казалось ему очень далеким, он видел только общую картину и не замечал подробностей. Он точно в тумане видел бродивших по баррикаде людей, а голоса их доносились к нему точно из пропасти.
Но речь Комбферра взволновала и его. В этих словах было что-то такое, что его задело и разбудило. У него была только одна мысль – умереть, и он не хотел отвлекаться ничем другим, но даже и в этом мрачном состоянии духа, похожем на состояние сомнамбулизма, он все-таки соображал и думал, что, обрекая себя на гибель, он не лишается этим права спасти от смерти других.
И он возвысил голос и сказал:
– Анжолрас и Комбферр говорят правду: нет никакой надобности приносить бесполезные жертвы. Я разделяю их мнение и нахожу, что нужно торопиться. Комбферр так подробно объяснил вам все, что прибавить больше нечего. Среди вас есть семейные. Те, у кого есть мать, сестра, жена, дети, пусть выйдут вперед!
Никто не пошевельнулся.
– Женатые и те, кто содержит семью, выходите вперед! – повторил Мариус.
Его авторитет был велик. Анжолрас был начальником баррикады, но Мариус считался ее спасителем.
– Я вам приказываю! – крикнул Анжолрас.
– Я вас прошу! – сказал Мариус.
Тогда эти люди, потрясенные речью Комбферра, поколебленные приказанием Анжолраса и тронутые просьбой Мариуса, стали показывать друг на друга.
– Да, это правда, – сказал один молодой человек, обращаясь к другому постарше. – Ты отец семейства. Уходи.
– Нет, уходи лучше ты, – возразил ему тот, – у тебя две сестры, которых ты кормишь.
И тут начался необычный спор о том, кто имеет право не быть выброшенным из могилы.
– Скорее, – сказал Курфейрак, – через четверть часа будет уже поздно.
– Выбирайте сами, кому следует уходить, – авторитетно заявил Анжолрас,
Совета его послушались, и через несколько минут пятеро были единогласно выбраны и вышли из рядов.
– Тут пятеро! – вскричал Мариус.
Между тем мундиров было всего только четыре.
– Ну что ж, – возразили пятеро избранников, – значит, одному нужно остаться.
Теперь опять нужно было решать, кому оставаться и кому перед другими принадлежит преимущественное право покинуть баррикаду. Опять начался спор на почве великодушия.
– У тебя жена, которая тебя любит.
– У тебя старуха-мать.
– У тебя нет ни отца, ни матери, что будет с твоими маленькими братьями?