Жил-был однажды король столь сильный, столь любимый своими подданными, столь уважаемый соседями и союзниками, что мог считаться счастливейшим из государей. Счастье сопутствовало ему и в выборе супруги, которой красота равнялась добродетели. Блаженная чета жила в полном согласии. От их целомудренного брака родилась дочь, столь богато одаренная прелестями, что они не сожалели о неимении других детей.
Роскошь, вкус и изобилие царствовали во дворце короля; министры его были премудры и искусны, придворные – добродетельны и верны; слуги – преданны и трудолюбивы; конюшни – обширны и полны самых лучших в свете лошадей, покрытых богатейшими чапраками. Но что всего более удивляло и изумляло приезжих, заходивших полюбоваться этими прекрасными конюшнями, так это то, что на самом видном месте господин осел выставлял напоказ свои большие длинные уши... Не из каприза, а по основательной причине отвел ему король почетное стойло: свойства этого редкого животного заслуживали это отличие, ибо природа устроила его таким необыкновенным образом, что каждое утро его подстилка вместо нечистоты покрывалась серебряною и золотою монетою, которую приходили собирать по его пробуждении.
Но как случайности судьбы равно касаются королей и их подданных, и как к счастью всегда примешивается беда, то небесным попущением королева вдруг заболела тяжкою болезнью, против которой самые ученые и искусные доктора не могли найти никаких средств. Все предались отчаянию.
Король, чувствительный и влюбленный (хоть и говорят, что брак загоняет любовь в могилу), горевал без меры, по всем церквам произносил обеты, предлагал свою жизнь на выкуп жизни любезной подруги: но ни святые, ни волшебники ему не помогли.
Чувствуя приближение последнего часа, королева и говорит своему супругу, который разливался слезами:
– Позвольте перед смертью попросить вас об одном: если вам да вздумается жениться...
При этих словах король поднял жалобный крик, схватил женины руки, облил их слезами, и стал заверять, что нечего и рассуждать о втором браке.
– Нет, нет! – сказал он в заключенье, – любезная королева, скорей я умру!
– Государство, – возразила королева с твердостью, которая умножила печаль этого монарха, – государство нуждается в наследнике престола и, видя, что я родила вам только одну дочь, должно требовать от вас похожих на вас сынов. Но молю вас именем вашей ко мне любви, в таком только случае уступить желанию ваших подданных, если вы приищете принцессу стройнее меня и милее. Дайте клятву, и тогда я умру спокойно.
Полагают, что королева, у которой не было недостатка в самолюбии, требовала такую клятву, думая, что во всем свете нет равной ей особы и рассчитывая, что таким образом королю не придется вступить во второй брак.
Наконец она скончалась. Ни один муж не поднимал еще такой кутерьмы: король плакал, рыдал, жаловался на свою долю; только и знал, что убивался и день и ночь.
Большое горе продолжается недолго. К тому же собрались первые особы королевства и гурьбой явились к королю просить, чтоб он сочетался вторым браком. Это предложение показалось ему жестоким и вызвало у него новые слезы. Он сослался на свою клятву и, думая отделаться, пригласил своих министров приискать ему принцессу, которая была бы стройнее и милее покойницы жены.