Русские народные сказки - Морской царь и Василиса Премудрая, страница 282
Ехали-ехали; много прошло времени. "Слезь-ка, царевич, с коня да припади ухом к сырой земле, – сказала Василиса Премудрая, – не слыхать ли за нами погони?" Царевич припал ухом к сырой земле: ничего не слышно! Василиса Премудрая сошла сама с доброго коня, прилегла к сырой земле и говорит: "Ах, царевич! Слышу сильную за нами погоню". Оборотила она коней колодезем, себя – ковшиком, а царевича – старым старичком. Наехала погоня: "Эй, старик! Не видал ли добра молодца с красной девицей?" – "Видал, родимые! Только давно: они еще в те поры проехали, как я молод был". Погоня воротилась к водяному царю. "Нет, – говорит, – ни следов, ни вести, только и видели, что старика возле колодезя, по воде ковшик плавает". – "Что ж вы их не брали?" – закричал водяной царь и тут же предал гонцов лютой смерти, а за царевичем и Василисой Премудрой послал другую смену. А тем временем они далеко-далеко уехали.
Услыхала Василиса Премудрая новую погоню; оборотила царевича старым попом, а сама сделалась ветхой церковью: еле стены держатся, кругом мохом обросли. Наехала погоня: "Эй, старичок! Не видал ли добра молодца с красной девицей?" – "Видел, родимые! Только давным-давно; они еще в те поры проехали, как я молод был, эту церковь строил". И вторая погоня воротилась к водяному царю: "Нет, ваше царское величество, ни следов, ни вести; только и видели, что старца-попа да церковь ветхую". – "Что ж вы их не брали?" – закричал пуще прежнего водяной царь; предал гонцов лютой смерти, а за царевичем и Василисою Премудрою сам поскакал. На этот раз Василиса Премудрая оборотила коней рекою медовою, берегами кисельными, царевича – селезнем, себя – серой утицею. Водяной царь бросился на кисель и сыту, ел-ел, пил-пил – до того, что лопнул! Тут и дух испустил.
Царевич с Василисою Премудрою поехали дальше; стали они подъезжать домой, к отцу, к матери царевича. Василиса Премудрая и говорит: "Ступай, царевич, вперед, доложись отцу с матерью, а я тебя здесь на дороге обожду; только помни мое слово: со всеми целуйся, не целуй сестрицы; не то меня позабудешь". Приехал царевич домой, стал со всеми здороваться, поцеловал и сестрицу, и только поцеловал – как в ту ж минуту забыл про свою жену, словно и в мыслях не была.
Три дня ждала его Василиса Премудрая; на четвертый нарядилась нищенкой, пошла в стольный город и пристала у одной старушки. А царевич собрался жениться на богатой королевне, и велено было кликнуть клич по всему царству, чтоб сколько ни есть народу православного – все бы шли поздравлять жениха с невестою и несли в дар по пирогу пшеничному. Вот и старуха, у которой пристала Василиса Премудрая, принялась муку сеять да пирог готовить. "Для кого, бабушка, пирог готовишь?" – спрашивает ее Василиса Премудрая. "Как для кого? Разве ты не знаешь: наш царь сына женит на богатой королевне; надо во дворец идти, молодым на стол подавать". – "Дай и я испеку да во дворец снесу; может, меня царь чем пожалует". – "Пеки с богом!" Василиса Премудрая взяла муки, замесила тесто, положила творогу да голубя с голубкою и сделала пирог.